Гуров еще раз просмотрел все, что дали ему техники, и понял, что дело было шито белыми нитками. Кому-то очень не хотелось разбираться в обстоятельствах и в частности в том, зачем Кабаридзе-младший отправился на войну. Вернули его, молодого мужчину, уже глубоким инвалидом. Сын Варгена покончил с собой три года назад. Варген все это время находился в тюрьме, куда попал после возвращения сына. Дело его долго тянулось, официальное обвинение было предъявлено, но адвокат подал апелляцию, и в конце концов его выпустили.
Лев покачал головой:
– У него тут есть даже несколько патентов на лекарства, представляешь? Все просто… В мусорку. Он никуда с ним не подавался. Просто изобрел, собрал, запатентовал и положил в ящик стола.
– Сломался. Оно и понятно, – вздохнул Крячко. За этим вздохом осталось многое, что можно не произносить вслух."
"К сожалению, друзья видели много таких историй.
Кабаридзе не смог. Но кто-то из друзей прошлого устроил его на работу в санатории, где он тихо и мирно влачил свое существование.
– Не сходится, – Лев отложил бумаги.
– Что именно?
– Не сходится. Исходя из его дела, он может мстить, да, я согласен. Но эта компания не имеет никакого отношения к нашему профессору. Вообще никакого. Зачем ему готовить яд, который сразу натолкнет нас на него? Ведь вряд ли кто-то еще из публики сможет похвастаться таким же образованием.
– Думаете, его кто-то нанял?
Орлов тоже был в кабинете. Он сам принес документы от техников. Если генерал покидал свой кабинет, это означало, что дело очень срочное, и генерал, как обычно, заинтересован в том, чтобы его расследовали как можно быстрее. И что-то еще.
– Пресса, – коротко пояснил Петр Николаевич, когда оба его подчиненных посмотрели на него с большим интересом, но ничего не сказали. – Они везде. Уже караулят на проходной.