— Да, серьезная операция, — протянул Емельянов.
— Вот видишь, — Андрей укоризненно вздохнул. — А ведь это, между прочим, большой и тяжелый труд. И не каждому он под силу.
— Я понимаю, о чем ты хотел мне сказать. Но если Печерский был таким классным агентом, это не значит, что он не мог предложить свои услуги кому-нибудь другому. Как Пеньковский. Даже если это нельзя доказать.
— Да, ты вправе так думать, — кивнул Стеклов. — Мне нравится, что ты мыслишь против правил.
— Но ведь несмотря на твой рассказ, взрыв дома все равно был диверсией против советской власти! Как ни крути, это так.
— Ты твердо считаешь, что против власти. Но твои акценты расставлены неправильно. Это диверсия советской власти, — подчеркнул Стеклов.
— Почему? — К такому Емельянов был не готов.
— Потому что этот взрыв дома очень похож на репетицию. Репетицию чего-то, о чем мы не знаем. Смысла его я не понимаю. Но я бы сказал, здесь искали козла отпущения. И просчитались.
— Объясни, — мрачно потребовал Емельянов.
— Преподаватель Тимофеев, — продолжал хмуриться Стеклов, — явно сидел на наркотиках.
— Допустим, — нехотя согласился Емельянов, — и что?
— А то, что Тимофеев был бы идеальным козлом отпущения для любого теракта. Наркоман с сумасшедшими идеями.
— Подожди… Ты подозреваешь, что он сам включил газ?
— Под воздействием какого-то наркотика. И вещество, которое он испытывал, взорвалось. Так провалилась репетиция.
— А сосед инженер?"
"— Ну, это же проще всего! Убрали свидетеля. И девок этого психа — тоже.
— Хорошо, — Емельянов кивнул. — Но почему способ один — и у этих девок сумасшедшего преподавателя, и у моей гримерши?
— Да потому что гримершу твою убил кто-то из агентов-ликвидаторов или информаторов, которого перевели в статус ликвидатора! Это же ясно.
— Но зачем?
— А вот это уже ты должен узнать. Но думаю, что человек, курирующий взрыв дома, в курсе, кто убил гримершу.