Для Индианы это неопровержимое доказательство непригодности всей системы: но какова альтернатива? Без закона и порядка в обществе воцарится террор. Страх. В страхе — корень насилия. Полагаю, есть существа, достигшие высшего просветления, как далай-лама, и они уже ничего не боятся, но я не знаю таких, я считаю, что жить без страха глупо, это верх безрассудства. Я не говорю, что далай-лама глуп, разумеется, — у святого монаха есть какие-то основания всегда и всюду улыбаться, — но я, отец, полицейский, полностью отдаю себе отчет в том, что мир полон насилия, извращений, порока, и должен подготовить к этому дочь.
Как сделать это, не разрушив ее невинности?
Но, подытожил он раздумья, посмотрим на вещи здраво. О какой такой невинности идет речь? В семнадцать лет Аманда во всех деталях изучает ужасные убийства, так, будто сама планирует совершить нечто подобное.
Воскресенье, 5 февраляРайан Миллер, несмотря на малоутешительный прогноз погоды, который передавали по телевизору, заехал за Индианой к ней домой на Потреро-Хилл в девять утра, как договаривались, имея в виду оптимистический план — взять с собой велосипеды и провести день в лесах и на холмах западной части графства Марин.
Залив покрылся барашками волн, свинцовое небо потемнело, задул ледяной ветер — все это убавило бы энтузиазма у любого, менее упрямого и менее влюбленного, чем Миллер. Он собрался завоевать Индиану с яростной решимостью, которая раньше служила ему на воине, но продвигаться следовало понемногу. Не тот случай, чтобы бросаться в атаку, — он мог напугать Индиану и даже лишиться той необычайной дружбы, которая соединяла их.
Нужно дать ей время, чтобы прийти в себя после Келлера, хотя он не намеревался длить паузу до бесконечности, рассуждая, как Педро Аларкон, что того гляди появится другой, более ушлый, и уведет Индиану. Эту возможность лучше не рассматривать, ведь придется прикончить того жлоба, думал Миллер в какой-то эйфории, горько сожалея, что правила боя в мирной жизни неприменимы. Насколько легче было бы без всяких церемоний спровадить соперника в мир иной! Такое чувство, что он целую вечность присутствовал в жизни Индианы, хотя они знакомы всего три года; он знает ее лучше, чем самого себя.
Сейчас ему представился случай, но она удручена, не готова к новой любви. Индиана продолжала работать, как прежде, но даже Миллер, который считал себя наименее чутким из ее пациентов, неспособным оценить тонкости рэйки или магнитов, замечал, что поток энергии иссяк.
