Они знали о ротвейлере, они обнаружили чемоданчик со шприцами и прочей экипировкой, решили, что все это служит для употребления наркотиков, и устроили такой скандал, что Уго вынужден был объяснить: речь идет попросту об аптечке скорой помощи. Хозяева собак не могли отвозить раненых животных к ветеринару — тот сразу же определил бы укусы, — им нужно было научиться зашивать раны, делать перевязки, колоть в вену физиологический раствор и антибиотики. Вложив в своих чемпионов время и деньги, они пытались их спасти, если оставалась надежда; если нет, бросали в канал или оставляли на дороге, будто бы их сбила машина.
Инспектор обнаружил Уго Домингеса скорчившимся в углу, за мешками с гравием.
— Который твой чемпион, Уго? — спросил Боб Мартин, направив луч фонарика ему прямо в глаза.
Парень показал на пса, сидящего на цепи, крупного и тяжелого, испещренного шрамами: кожа у него на морде была сморщена, будто от ожога.
— Этот черный?
— Да.
— Две недели назад, во вторник, седьмого февраля, твой пес выиграл важный бой. Ты положил в карман тысячу долларов, и Южане получили столько же, с учетом комиссионных корейцам.
— Первый раз об этом слышу, мусор."
"— Мне не требуется твое признание. Собачьи бои, Уго, — отвратительное преступление, но ты, поскольку при одном из них присутствовал, получишь алиби и спасешь свою шкуру, иначе тебя обвинили бы в убийстве Рэйчел Розен, а это куда серьезнее.
— Передай моей матери, что я никогда ей этого не прощу! — На глазах у паренька вскипали злые слезы.
— Твоя мать здесь ни при чем, наглый ты сопляк. Ты разбиваешь сердце бедняжке Элсе.