Суббота, 25 февраляРаз в год Аманда вторгалась на кухню с намерением более серьезным, нежели согреть в микроволновке чашку какао, и принималась готовить на день рождения бабушки Энкарнасьон слоеный торт со сгущенным молоком, настоящую калорийную бомбу из яичных желтков, сливочного масла и сахара. То был ее единственный кулинарный проект, хотя на самом деле каторжный труд выпадал на долю Элсы Домингес, которая месила тесто, раскатывала тонкие коржи и выпекала их в духовке.
Тут будет реклама 1
Аманда только кипятила в кастрюле четыре банки сгущенного молока, промазывала слои и втыкала свечки.
Энкарнасьон Мартин, которая до сих пор красила губы алой помадой, а волосы — черной краской, вот уже с десяток лет неизменно отмечала пятидесятипятилетие. Это означало, что старшего сына она родила в девять лет, но кому нужны такие жалкие подсчеты. Мать Энкарнасьон тоже потеряла счет годам, время не брало прабабку, стройную, как тополь, с тугим узлом волос и орлиными зеницами, способными провидеть будущее.
Тут будет реклама 2
День рождения Энкарнасьон всегда справляли в последнюю субботу февраля, устраивая бурное веселье в «Локо Латино», заведении, где танцевали сальсу и самбу: дискотеку закрывали для публики, принимая только гостей семейства Мартин. Кульминацией праздника было появление группы старых марьячи, которые когда-то играли в оркестре Хосе Мануэля Мартина, давно усопшего супруга. Энкарнасьон плясала, пока хоть один кавалер оставался на ногах, а прабабка со своего высокого трона следила, чтобы никто, даже хлебнув лишку, не выходил за рамки приличий.
Тут будет реклама 3
Все почитали ее, ведь фабрика по производству тортилий, основанная ею в 1972 году, принесла благополучие семье и верный заработок нескольким поколениям иммигрантов из Мексики и Центральной Америки."
"Монументальный неприступный торт со сгущенкой весил четыре килограмма (плюс поднос), его хватало на девяносто человек, если разрезать на прозрачные ломтики, и он мог храниться несколько месяцев в замороженном виде.
Тут будет реклама 4
Донья Энкарнасьон его принимала, рассыпаясь в похвалах, хотя она и не ела сладкого: ведь то был подарок от любимой внучки, света ее очей, ангела ее жизни, сокровища ее старости, как она в припадке воодушевления называла девочку. Она часто забывала имена шестерых внуков-мальчишек, но хранила локоны Аманды и ее молочные зубы.
