Перейра мало-помалу воздвиг себе это жилище между баком с питьевой водой и пожарной лестницей с той же свободой, с какой творил свое искусство. В результате возник живой организм, постоянно меняющийся, состоящий в основном из картона, пластика, полос цинка и оргалита; пол где-то цементный, где-то кое-как прикрытый линолеумом или продранными коврами. Внутри жилище представляло собой лабиринт искаженных пространств, которые предназначались для различных целей и могли преобразиться в мгновение ока, стоило убрать кусок клеенки, отодвинуть ширму или попросту переставить по-другому коробки и ящики, составлявшие бо́льшую часть обстановки.
— Держите полотенце как следует, Перейра, со мной дочь, — предупредил Боб Мартин.
— Привет, Аманда, — поздоровался художник, становясь так, чтобы гости не увидели плантацию марихуаны за загородкой, сооруженной из шторок для душа.
Боб Мартин прекрасно все увидел, да и распознал специфический сладковатый душок, которым пропитался весь чердак, но сделал вид, будто это его не касается, ведь он пришел сюда по другому делу.
— Она сказала, что посидит с друзьями в кафе «Россини», а домой поедет, когда на улицах станет посвободнее.
— Она называла имена друзей?"
"— Не помню; по правде говоря, я не очень-то вслушивался. Индиана вышла последней. Я запер главную дверь часов в восемь, может быть, в девять… — задумчиво протянул Перейра, не испытывая особого желания предоставлять информацию полицейскому: Индиана, должно быть, затеяла какую-нибудь эскападу, бывший муж хочет отыскать ее, и он, Перейра, не собирается облегчать ему эту задачу.
Но инспектор был настроен решительно, с таким лучше сотрудничать или, по крайней мере, делать вид, и Перейра натянул свои вечные джинсы, взял связку ключей и повел гостей к кабинету номер восемь.