Много раз Индиана ходила туда, приносила еду и лекарства другу, который лежал пластом после излишеств какой-нибудь подозрительной вечеринки.
Сразу после анонимного звонка Индиана поспешила к Дэнни на помощь. Пешком поднялась на пятый этаж по лестнице, испещренной ругательствами и непристойными рисунками, проходя мимо полуоткрытых дверей, за которыми ютились пьяницы, истерзанные нищетой, выжившие из ума старики и юнцы, торгующие собой, чтобы купить наркотик. Комната Дэнни, темная, пропахшая рвотой и дешевыми пачулями, не могла похвастаться богатой обстановкой: кровать в углу, шкаф для одежды, гладильная доска, кокетливый туалетный столик, прикрытый атласной юбочкой с оборками, разбитое зеркало и целый набор баночек с кремами.
"Индиана обнаружила Дэнни в постели, полураздетого, все еще в платье французской горничной, в котором он щеголял на гей-параде. Он лежал там немытый, с высокой температурой, организм совершенно обезвожен: воспаление легких вкупе с жестоким похмельем после алкоголя и наркотиков. В этом здании был один туалет на целый этаж, им пользовались двадцать жильцов; Дэнни, больной и слабый, никак не мог туда доползти. Дэнни не реагировал, когда Индиана попыталась поднять его, чтобы напоить и вымыть: для нее одной непосильная задача.
Келлер, естественно, догадался, что Индиана позвала его только потому, что машина ее отца была в починке, а Райан Миллер, сукин сын, наверняка уехал путешествовать. Его устраивал молчаливый договор, согласно которому их с Индианой отношения сводились к приятным встречам, но он обижался, в очередной раз убедившись, что эта женщина в своей обыденной жизни вполне обходится без него. Индиане вечно не хватало денег, хотя она об этом никогда не упоминала, но, когда Келлер предлагал помощь, она отказывалась, обращая все в шутку; зато брала взаймы у отца, и хотя у Келлера не было доказательств, он готов был поклясться, что и от Райана Миллера Индиана принимала то, что отказывалась принять от него.