Мы вместе.
– Привет, – первой отозвалась Рокси, в глаза которой я не хотела бы сейчас смотреть. Казалось, встреться мы взглядами, то она выдаст все свои подозрения на потеху публике. А потом оправдывайся не оправдывайся, будет уже поздно.
Йохан кивнул, мрачно поглядывая на брата. Словно тот что-то вновь сделал не так. Мне не нравилось, как Йохан смотрел на Натана. Они братья и должны поддерживать друг друга, либо не мешать. А вот Эрнест и Ника отреагировали с опозданием. Майер поздоровался, и голос его звучал вполне привычно, зато Ника пискнула как мышка, округлила еще больше глаза, уставилась на наши переплетенные пальцы, потом взглянула на меня и улыбнулась.
Я вдохнула поспешно, воздух обжег легкие и в груди неприятно защемило. Продолжая улыбаться, внутри вся зазвенела."
"Уйти. Уйти поскорее.
Не видеть их, не слышать их голосов.
Нельзя делиться своим счастьем, нельзя! Иначе затопчут, уничтожат, заберут…
Так страшно потерять его…
Положение спас чужой голос. Свет погас. Все обернулись и увидели, как медленно засияли стены, а вместе с ними фотографии.
Я оборачиваться не торопилась. Натан осторожно переместился, вынуждая меня последовать за ним.
– Все будет хорошо, – прошептал он, склонившись к моему уху.
За спиной послышался тихий, но удивленный выдох. Скорее всего, Ника. Кто же еще мог так реагировать?! И ее отнюдь не интересовали фотографии, которых было не так уж и много.
Он словно мое личное спасение от всех бед.
Доверившись его обещаниям, я кивнула и взглянула на снимки. Тот, кто говорил, меня совершенно не интересовал. Все внимание неожиданно сосредоточилось на лице девушки. Утонченное, светлое, такое красивое, что невозможно не влюбиться с первого взгляда. Невозможно не смотреть.
– Не может быть, – прошептала я, но за гулом голосов меня навряд ли кто-то мог услышать.
Сомкнувшаяся рука на моем локте вынудила меня вздрогнуть и сдержать возмущенный вскрик. Натан впился пальцами в кожу, словно пытаясь раздробить кости. Я остро ощутила боль, а он… Он словно не видел ничего вокруг. Зрение расфокусированное, лицо неживое, губы тонкие и напряженные. Я не видела его таким. Никогда.
Миг боли закончился, и лицо Натана стало прежним.