Теперь он понимал – винить ее не мог и не имел права. Да и вся ее вина в том, что он полюбил ее, и в одночасье потерял из-за своей лжи.
Йохан не поймет. Даже если Натан попытается объяснить брату.
– Это из-за той девушки, снимки которой были вывешены во всей галерее? Это из-за нее?
Натан словно вынырнул из омута и уставился на Йохана кристально чистым взглядом. Возможно, он ошибся, и брат его поймет…
– Это из-за нее?
Йохан перестал метаться по кабинету, подошел к столу и взглянул на стоявшее напротив стола кресло.
– Я вспомнил ее. Лиза, ведь так?
Натан кивнул. Он продолжал молчать, намереваясь сначала выслушать брата, да и потому, что у самого не было слов. Только кричащая в молчании злоба.
– Я думал, ты решил эту проблему еще тогда.
Натан выдохнул. Злость заполняла его до краев.
– Но ты не можешь ее оставить, ведь так? Она слишком слаба перед этим миром. Слишком чиста и наивна.
Дышать становилось невыносимо.
– Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Не хочу, чтобы ты пострадал из-за необдуманных поступков.
– Она беременна.
В кабинете повисла тишина.
– Твою же мать! – громыхнул Йохан, вперившись горящим ненавистью взглядом в брата. – Ты чем думал?!
Натан покачал головой. Старший брат, увы, вновь в своей стихии. Не дослушал, сделал выводы.
– Думаю я головой, – ответил Натан, поднимаясь из-за стола.
Послышался выдох. Натан с горечью усмехнулся.
– Фарбер отец ребенка, а не я.
– Но… То есть тот фотограф?
Натан кивнул, взглянув на брата. Лицо у того изменилось. Сначала от удивления вытянулось, потом потемнело.
– И?
– Думаю, этого достаточно.
– Нет, братик, недостаточно, – язвительно перебил его Йохан.
Натан пожал плечами, хотя внутри ликовал. Йохан всегда отличался сообразительностью, если не примешивались чувства. С Рокси он как раз из-за чувств и оплошал.
– Значит, защищал честь девушки, – хмыкнул Йохан, и его лицо просветлело, однако в глазах загорелись подозрительные огоньки.