Она будто искорка, тонкий лучик, пробивающийся через пучину шторма. И он тянулся за ней, пока раз за разом не оказывался за бортом.
Захлебываясь, Натан рисковал и вовсе утонуть, если Эмма прогонит его вновь. Но она извинилась.
«Прости…»
Ее голос эхом звучал в голове, поэтому, прослушав большую часть болтовни Ирины, он будто вынырнул, когда та вновь вернулась к начальной части их разговора.
– Мне кажется, я ее знаю, – протянула Ирина, и Натан в какой-то мере ей поверил.
– Она подруга Вероники Майер, сестры Кирилла Левина, – произнес мужчина, рассматривая профиль собеседницы.
Ирина пробурчала под нос согласие.
– Ой, шампанское закончилось. Пойду за новым бокалом. Тебе взять?"
"Натан отрицательно покачал головой и вновь устремил взгляд к тому тайному уголку с фотографией, где отыскал Эмму. Ее друг все еще был здесь. Стоял неподалеку и рассматривал иной снимок, с кем-то бурно обсуждая работы Германа Фарбера.
Мужчина не знал. Но одно он понимал точно – фотография, так выбивающаяся из общего контекста выставки, была представлена не просто так. За ее повторным лицезрением Натана застала Ирина, поигрывая новым бокалом с шампанским.
– Так и знала, что ты здесь, – хмыкнула она, и ее голос звучал несколько громко и неровно. Пьяна и весела.
Ирина приблизилась к фотографии, задев плечом руку Натана. Бокал с шампанским угрожающе накренился, и несколько капель упали на рукав пиджака мужчины. Он проигнорировал жалкую попытку Ирины. Та, поняв, что проиграла, выпрямилась и взглянула на фотографию.
– И зачем Герман притащил ее сюда? Она же здесь совершенно чужая. Златовласка, черт бы ее побрал.
– Какая тебе разница?
– Мне? Ни какой, – вспылила она, оборачиваясь. Щеки девушки покраснели, в глазах появился ненормальный блеск.
Натан сам бы хотел понять, почему Фарбер выбрал ее, впервые изменив своему вкусу. А вкус у Германа всегда был специфическим.