– Нет, Натан, я действительно все это ненавижу, – пробормотала, направляясь к холодильнику. Достала бутылку минералки, откупорила и налила себе в стакан.
Горло горело. Хотелось затолкать себе в рот кусок льда, чтобы унять жар. Натан продолжал сидеть за столом, и лишь его тяжелый взгляд пригвождал меня к полу, а ноги немели. С усилием заставив себя шевелиться, я взяла второй стакан, налила воды для него и вернулась за стол. Плюхнувшись на стул, кивнула, позволяя ему говорить.
– Так поэтому твоя помолвка была разорвана?
Он словно острый нож резал меня.
– Это второй вопрос.
Натан покачал головой. Наша игра закончилась.
Я кивнула, сглотнув вязкую слюну с привкусом минералки.
– Давай так – ты один из немногих, кто знает об этом. И да, мы расстались именно по этой причине, – рыкнула я, хотя злиться на Натана не имела права. Но если он хотел знать правду, то пусть получит.
– Поэтому ты так мало общаешься с друзьями, – вдруг заявил он, продолжая сверлить меня слишком внимательным взглядом, от которого кожа горела как ошпаренная.
Я кивнула, поднимая стакан. Влила в себя остатки минералки и пожалела, что не принесла всю бутылку. Но вставать не было сил. Ноги, как две безжизненные палки, повисли под столом.
– Им не стоит знать.
– Почему?
– Потому! – сорвалось вскриком. Натан не вздрогнул, а меня трясло. – Потому что они будут жалеть меня. Все! Ника счастлива, она замужем и скоро, – тут я запнулась, но Натан все понял, – Лера, Мара, Маша, да даже Рокси, несмотря на их желание остаться без общих детей, все же они счастливы и у них есть Аника.
"Я выдохлась. Сложила руки на столе и уронила на них голову. Мне не хотелось, чтобы Натан видел меня такой – разбитой и сломленной. Я сдалась.
Он молчал.
Послышался шорох отодвигаемого стула. Я сжалась, ожидая, когда до меня донесется стук закрываемой двери. Он уйдет. Все уходят.
Вспышка. Яркая, ослепляющая, болезненная.
Заряд тока пробил насквозь, и я подняла голову, чтобы увидеть его. Глаза, затуманенные от слез, с трудом фокусировались на мужчине, который не отвернулся от меня.
– Теперь твоя очередь.
– Я все еще нравлюсь тебе?
– Больше. Намного больше.
Наш секс больше не был похож на безумную пляску тел. Теперь это нежность, возведенная в абсолют.