Прохожусь взглядом по своим рукам и прихожу в ужас, раны, запекшаяся кровь, боль ужасная…
- Сама виновата, нечего было выделываться и на цепях подтягиваться, — вздрагиваю от его грубого тона, он уже возле меня, осматривает запястья и я улавливаю огонек в его глазах, ему нравится… То, что мне больно, то что я плачу, нравится оставлять на мне отметины, метить своим метками, уверена, он хотел бы сделать больше, но сдерживается, не разрешает сам себе…
Мои запястья старательно обрабатывают, сначала осматривает доктор, что-то говорит, а потом Ганс отбирает у него пузырьки, мази, бинты и сам обрабатывает раны… Я в его комнате, меня унесли из преисподней, пока рядом был доктор все было хорошо, но как только подошел ОН, тело моментально бросило в жар, боль притупилась…
Раны обрабатывались, щипали, слезы катились из глаз, но я не шипела, не кричала, а жадно его рассматривала то, как напрягалось его лицо, когда осмотрел раны в близи, как перекатывали его мышцы под тканью рубашки…
Я попала, да так сильно, что самой было страшно, ужасно хотелось провести языком по его шее, почувствовать еще раз его вкус, впиться в губы и почувствовать прикосновения его грубых рук, чтобы задницу мою смял, в себя впечатал, Ганс грубо крикнул доктору убираться, на немецком, а я уже не могла сдерживать своего сбившегося дыхания.
Я была в его рубашке, отказалась одевать тот развратный костюм… Рыдая поставила ультиматум либо его рубашка, либо голая буду перед врачом сидеть, он матерился, рукой пробил стену, стиснул зубы и сам на меня рубашку надел, пуговиц застегнул.
— Совсем озверела? — Он посмотрел на меня как на идиотку, как на больную.