— Мам, что случилось?
— Все хорошо, — врет, она всегда это плохо умела, слышу, как голос дрожит, да и уставшая она, я сразу поняла, не хочет мне говорить.
— Мам? Я чувствую, говори, — сердце в ушах отбивается, пальцы немеют, мать плакать начинает, а я пальцы в кулачки сжимаю.
— Дедушка, — глаза прикрываю, не дай бог, господи…
— Что мам, что? — Я практически кричу в трубку.
— Милана, Витя приходил. Сказал, что ты проституткой работаешь, что… господи столько вещей про тебя наговорил, девочка, дедушка как раз на кухне сидел и.
"— Мам, — а что сказать? Что я не проститутка? Только одному мужчине принадлежу? Собственность его? Сейчас даже в его ногах валяюсь? Что никогда не вернусь? Денег не пришлю? Мне не платят за мои услуги, у меня ничего нет…
— Сколько? — Хриплый голос, Ганс поднимает меня за руки, на кровать усаживает, телефон подает, а я глазами красными на него смотрю и не понимаю суть вопроса.
— Милана, у тебя что-то со связью, я голос мужской слышу, — говорит мама.
— Мамочка, сколько нужно для операции? — Зачем он спрашивает? Хочет помочь? Чтобы я потом отрабатывала?
— Я… я.… нужно в документах посмотреть, там посчитать нужно, там много всего, — мама начинает заикаться, всхлипывать.
— Пускай посчитает и сообщением на номер этот пришлет, — говорит Ганс.
— Мам.
— Я услышала, — тихий голос, — Милана, кто это? — Вот он самый опасный вопрос, что мне сказать матери? Палач? Господин? Хозяин? Кто он мне?
— Мой мужчина, — тихонько выдыхаю в трубку.
Ганс
Ты опять облажался! Девчонка оказалась смелее тебя, сама попросила все закончить, решить за секунду.
Она поняла, все почуяла, в глаза посмотрела и как будто прочитала. Больше не дрожит от страха, а дерзко в глаза смотрит. Не понимает, что еще хуже делает, когда трусилась, боялась, ее пожалеть хотелось.