Но тут сам хочу, за девочку мою наказать. Она заслуживает хотя бы мести, хотя бы так…
Чтобы она сказала, если бы увидела этого ублюдка сейчас? Так и знал, что обгадится. Хорошо, что хоть в лесу, не хватало тачку после него мыть. Смотрю на этого упыря, который сопли свои жует, умоляет, плачет, сука. Она с ним была? С этим ничтожеством? Разрешала к себе прикасаться?
— Ты решил, что судьбу ее вершить можешь? — Он вздрагивает от моего голоса. Подхожу и ногой его пихаю, падает в яму, которую уже час роет.
— Вы не понимаете, она не такая хорошая, я не знаю, что она вам про меня наговорила, — вот же ублюдок, думает если будет до последнего на своем стоять, я поверю? Если я бы сам ее из того места не забрал, если бы у нее мозгов не хватило мне на шею броситься, ее бы мать уже обливалась горючими слезами.
— Прошу вас, вы же даже не слушаете, вы знаете сколько мы были вместе? Сколько она меня за нос водила? Сколько обещала? — Сука! Лучше пускай пасть закроет, я могу не сдержаться.
— Значит ты решил, если баба не дает, значит из нее можно шалаву сделать? Под ублюдков потных подкладывать? — Ублюдок выбирается из ямы.
— Она работу искала, чтобы жопой своей крутить пред мордами богатых мужиков и бабки за это получать, кто будет платить просто за танцы? Там трахаться при любых нужно! — Он не может быть мужиком, опуститься до такого, отомстить девчонке так подло… Мужики так не поступают.
— Значит ты вершитель судеб? Нашел ей самое гнилое место? Похлопотал? — Его глаза тут же падают на моих ребят, которые приходят с ведрами.
— Я вас прошу, пожалуйста, я согласен на первый вариант, СОГЛАСЕН!!! — Мне становится противно от одного его присутствия. Он визжит как противный хряк, когда его ставят ногами в ведра и заливают цементом.
— Закончи здесь без меня, мне нужно еще кое-куда заехать, — говорю Эндрю. Он меня удивил. Думал, что будет нос свой воротить, он не любитель подобных зрелищ. Но пацан держится, даже намека на брезгливость не подает.