Звуки лесной поляны с удвоенной силой набрасываются на нас, солнышко начинает ощутимо припекать. Пора под крышу, в замок. Да и перекусить не помешало бы.
Анастасия Павловна и Леночка подошли к нам, девочка внимательно посмотрела мне в глаза. В совершенно незнакомом, живом ее взгляде явственно плескалась радость. Отражались в нем и веселье, и интерес ко всему окружающему.
– Спасибо, Глеб! Мама рассказала, что именно ты помог меня разыскать, даже не знаю, что было бы, если б не твоя помощь!
Похвала была очень приятна, хомяк тихонько заурчал.
– Не за что, Лена, Кириллу, вон, спасибо скажи, он от тебя сутки ни на шаг не отходил. Кормил, поил, водил за ручку… А Таня переживала больше всех и помогала, как могла…
– Да? Ничего не помню… – девочка с благодарностью посмотрела на моих соратников. – Спасибо и вам!
Мы неторопливо зашагали по тропе, ведущей к недалекому замку – хорошо был виден флаг Ветеранов, развевающийся на шпиле донжона. Анастасия Павловна уже успела переодеться в более подходящую фэнтезийному Средневековью одежду и сейчас вела неторопливую и обстоятельную беседу.
– Глеб, еще раз спасибо, и от меня, и от нашего папы, он будет ближе к вечеру, главврачу отгул никто не дает, я уж не говорю о таком, напрочь забытом понятии, как «отпуск»…
– Не благодарите, не стоит, – отмахнулся я. Ну, сколько можно в краску вгонять? – Что думаете делать дальше?
Женщина на секунду остановилась, оглянувшись на достаточно крутой подъем, который мы только-только преодолели.
– Даже не запыхалась… А ведь у меня больные колени и астма, а тут – прыгаю, как школьница по весне, и воздух, словно на морском курорте. В Питере сейчас жуткая слякоть из снега, грязи и соленой химии… Отвечая на ваш вопрос, скажу: будем уходить в срыв. Когда Леночка осталась в игре, мы бросились искать ее в виртуале. Полиция розыском детей в компьютерных играх не занимается, администрация Друмира тянула время и ссылалась на пункты о конфиденциальности, требуя официального международного запроса из органов.
Анастасия Павловна незаметно от ребенка вытерла уголок глаза. Лена же, открыв рот, слушала слегка раскрасневшегося, заливавшегося соловьем Кирилла.