У него большое будущее.
- А почему вы разговариваете со мной в таком тоне? – мои руки по привычке уперлись в бока. – Вы мне брат, дядя, отец? Нет? Вот и воздержитесь от нравоучений!
Правая бровь Вревского медленно поползла вверх, что говорило о крайней степени изумления.
- Могу ли узнать, кто ваш отец, милая барышня?
Я поняла, что переступила черту. Не стоило так разговаривать с ним. Барон все-таки помог Алексею, да и вообще, таким поведением я привлекала лишнее внимание к нашей семье.
- Ваша милость, извините меня за грубость. Я просто очень переживала за брата, - я проигнорировала вопрос Вревского об отце. – Спасибо, что заступились за Алексея.
- Я не нуждаюсь в благодарностях, - не совсем вежливо ответил барон. – Тем более от девицы с дурным воспитанием и неприличным поведением.
- Кто бы говорил о неприличном поведении, - не сдержалась я, глядя на него колючим взглядом. Для этого мне нужно было поднять голову так, что заломило шею.
- Вы еще и подслушивали?! – Вревский нахмурился, став похожим на свирепого медведя.
В этот момент к нам подвели коня, и все внимание переключилось на него. Кроме Ахбазана, Алексею вручили выигрыш, а нам с Надей то, что мы выиграли на ставках.
- Алексей, послушай меня, - обратился к парню барон. При этом выглядел он очень дружелюбно. – Это очень дорогой конь, породистый. За ним нужен специальный уход.
- Я люблю животных и знаю, как о них заботится, - ответил Алексей. – Вы можете не переживать, ваша милость, Ахбазан в добрых руках.
- Я не сомневаюсь в твоих добрых намерениях, - улыбнулся Вревский. - Его нужно чистить два раза в день – утром и вечером. Коню требуется теплая конюшня и хорошее питание. Подумай хорошо, Лёша. Я могу помочь тебе продать Ахбазана тому, кто обеспечит ему достойное содержание.
- Нет, я не продам его, – Алексей посмотрел на коня, и тот легонько фыркнул, толкая парня носом в плечо. – Ахбазан мой навсегда.
- Что ж… пусть будет так. Но если тебе понадобится помощь, обращайся, - барон протянул ему руку. – Ты хороший парень."
"- Благодарю, ваша милость, – Алексей пожал большую крепкую ладонь. Это выглядело так по-мужски, что я снова взглянула на Вревского другими глазами.