Вот стою я и смотрю на простой крест с табличкой на могиле Вадика, а на душе кошки скребут. Хотя чуть меньше, чем полторы недели назад я бы точно обрадовалась. Или хотя бы равнодушно повела плечом. Ветер на кладбище поднялся, заставив плотнее запахнуть куртку, и я первая зашагала обратно к машине Антона за ограждением. Как-то нехорошо мутило. Понять не могла, что не так. Стараясь дышать глубоко и размеренно, остановилась у входных ворот, оглянувшись на бредущую, всхлипывающую Гельку, и несколько раздраженно попросив поторопиться.
К горлу подкатило, когда я взялась за ручку водительской двери. Я едва успела сделать три шага до расположенного рядом с краем стояки мусорного бака. Меня вырвало. По ногам прокатился жар, а следом ватная слабость. Причитающая Гелька едва успела подхватить меня подмышки не дав осесть в холодную, стылую грязь.
Дурнота потихоньку отступала. Я жадно ополовинила протянутую Гелькой бутылку с водой, и откинулась на сидении, прикрыв глаза и затягиваясь сигаретой.
— Токсикоз? Ты знаешь…
— Я на таблетках. — Не открывая глаз, хмуро оборвала ее я. И только тут сообразила, что сегодня последняя таблетка, а месячных все нет. В прошлый раз организм работал как часы, и женские дни наступали сразу после окончания действия последней активной таблетки. Сегодня утром я выпила последнюю неактивную. А их все нет."
"Да нет, это нереально же.
— Ленка. Ты проверься. — Негромко посоветовала Гелька, выкидывая сигарету и закрывая окно. — Доедем до города, сходи на УЗИ, не откладывай. Таблетки эти… они опасны, если ты беременна.
— Я не беременна, блядь! — рыкнула я, выезжая со стоянки.
УЗИ, после того, как я посадила Гельку на поезд, мне возразило. Я ошарашенно смотрела на врача, который поставил мне предварительный срок — три с половиной недели.
— Может быть, таблетки некачественные, хотя это маловероятно. — Хмуро произнес он, вертя в пальцах пустую пачку. — Скажите, у вас была диарея, рвота в текущем месяце? Принимали ли антибиотики?
— Блядь.