Я почему-то рассмеялась. Не знаю почему. Славка тормознул у какого-то магазина. Вернулся с бутылкой коньяка. Сунул мне и прежде чем Сашка возразила, я страстно присосалась к горлышку не чувствуя вообще ничего. Вот вообще. Пила как воду, а меня все никак не накрывало. До половины. С сожжённым к чертям горлом, с саднящим пищеводом, с тяжелым желудком. Не взяло. Я тупо посмотрела на ополовиненную бутыль."
"— А он ведь тоже не пьянел, сука… Он никогда не пьянел… И почти не спал… — я зло захохотала, — Вадик тоже не спал и не пьянел! Как, вот как я это пропустила?! Как, блять?! У этого сраной твари иногда отходняки были… И в машине он когда бесился, кровь из носа пошла и дрожал весь, пока не вкинулся тварь!.
***
— Блядь, опять накрыло. Ну, сколько можно уже, а?
Сигарета выпала из обмякших пальцев Антона. Грановского сковало, и он абсолютно тщетно пытался справиться с судорогами, с дикой болью выворачивающими мышцы рук.
— Сколько ты не ширялся? — обеспокоенно глядя на скрюченные пальцы друга, тихо спросил Слава.
— Семь часов. — Антон стыдливо утер дрожащей рукой губы, на которые брызнула кровавая слюна из-за прикушенного языка.
Слава выкинул сигарету в приоткрытое окно бэхи, с тревогой глядя на скрюченные судорогой пальцы друга, который тот суетливо пытался впихнуть в карманы своего осеннего полупальто.
— В Берлине есть хорошая клиника, брат… Дорогая, падла, но хорошая. — Слава снова достал сигарету, вглядываясь в бледный профиль мелко дрожащего, и мучительно сдерживающего судороги, друга.
— Слав, я не выдержу перелета, не видишь, что ли? Меня на таможне загребут и пизда. Я потеряю все. — Нервно фыркнул Антон, тщательно отведя голову в сторону. — Я чистый всего нечего, а уже вены себе полоснуть хочется.
— Брат, давай Сашка прокапает, а? — с надеждой подал идею Слава. — Накачаем твою тушку транквилизаторами, перебросим за границу, а там ты очнешься в лапах ведущих спецов Европы.