Что-то прикинул в уме и пожевав губами, с неохотой ответил:
— Ты знаешь… Проверки сейчас идут, начальник хвост поджал, да и все это рискованно стало, опасно. Вон Ирка Елизарова с отпуска вышла еще, нос свой сует везде, достала уже, сучка…
— Саныч, хватит цену набивать. Дроздов сейчас тебе и душу готов продать, лишь бы дело не запустили. Ему ж тогда пятилетка на семерке светит. — Поморщился Антон, бросив на следователя краткий взгляд и, глотнув виски, раздраженно встряхнул подвисший телефон. — Пиздец, восемьдесят кусков за мобильник отдал, а он тормозит еще… — Антон закатил глаза и бросил телефон в карман пиджака, затем, с тенью насмешки посмотрел на сомневающегося Ильина.
Ильин грустно вздохнул, вновь наполняя свой бокал и бросил тоскливый взгляд на часы над входом.
— Да хрен знает. Тут же на всех еще раскидать придется. Степанычу надо, экспертам надо, Тамаре надо, Дырке тоже…
— Дырке?
— Дырин. Наш новый-старый старший опер. Только с памятью у него беда, оттого и погоняло такое. Ну и фамилия подсобила. Говорящая…
— Погремухи у вас в отделе круче, чем на зоне. — Хохотнув, резюмировал Антон, отставляя недопитый бокал на стол.
— Два давай. Я ж себя не посчитал. — Махнув рукой, заключил Ильин, масляно блеснув глазами и, видимо, уже пересчитывая свои пятьсот косарей.
— Охренеть, у тебя такса, Саныч. — Антон потянулся в кресле и встал, весело посмотрев на напрягшегося следователя. — Даже у меня поменьше.
— Чего, не согласится он? — обеспокоенно спросил Ильин, пряча в стол бокал Антона.
— Да у него выбора нет. — Антон подхватил куртку и прощально махнув рукой, направился к выходу.
— Ну, давай, Грановский. Слушай, а может в среду там у Дроздова в баре и встретимся? Где-нибудь в отдельном кабинетике, чтобы не светиться. Свою супругу в свет выведу. А то изнылась вся, что никуда не ходим. Только месяц назад с Кипра прилетела, коза такая… Как, бишь, бар его?"
"— Давай, я как раз во вторник должен из Эмиратов вернуться.