Поэтому я и запал на тебя. Поэтому я восхищаюсь тобой и отчаянно боюсь, что ты узнаешь… меня. Все что до тебя, как бредовый сон, где я балансировал на грани. Где, как тупой и слепой щенок тыкался по чужим углам, в поисках своего. И теперь я нашел свое, и отчаянно боюсь это потерять. Не переживу, блять. Просто тупо сломаюсь.
Онемели кончики пальцев. Я скривившись, отпила из его бокала ибо мне было необходимо, чтобы было покрепче. Я не понимала, что таится за тяжелыми акцентами его слов. Знала, что есть что-то, но никак не могла распознать что так пугает этого сильного, продуманного мужчину едва не порешившего моего брата отверткой за словесное оскорбление, сыгравшего юридическую аферу, обойдя закон, чтобы оставить мне комнату.
Он говорил правду, это чувствовалось, но говорил не всю. Знала, что ответ мне не понравится, но я и не хочу слышать сегодня и сейчас. Мне не хотелось больше ничего этого тяжелого и жуткого, заставляющего думать и сомневаться.
— Ты алкаш? — пьяно хихикнула я.
— Чего? — удивленно хлопнул ресницами Антон.
— Ну, ты херачишь хороший алкоголь литрами, а пьянею одна я, по сравнению с тобой, нюхающая только крышечку. А тебя пьяным я не видела, хотя глотаешь ты в разы больше и в разы крепче. У алкашей такое есть. Толерантность называется, им периодически надо повышать дозы бухла, чтобы опьянеть.
Антон странно усмехнулся, отведя взгляд и породив во мне тревогу. Но спустя мгновение снова посмотрел мне в глаза с привычной насмешкой.
— Может, мой организм просто не усваивает алкоголь?
— Это по каким таким причинам? — усмехнулась я, ожидая речи про быстрый обмен веществ, но тень, едва проскользнувшая по его лицу, снова зародила стертое чувство тревоги в душе.
— Мне нужно покурить. — Пробормотала я, стряхивая непонятные липкие подозрения.
— Не нужно. — Негромко, но твердо возразил он, подаваясь вперед и скрещивая кисти на моих коленях — Не надо.
Я растерянно на него посмотрела. Антон как-то вымученно улыбнулся, и, протянув руку с нежностью огладил пальцем мою скулу. Его губы раскрылись, собираясь выдать сокровенное. И сомкнулись, похоронив тайну.