Оторвать ее рывком со скамейки оказалось проще простого. Не ожидавшая атаки девушка, даже не сразу вскрикнула, когда я забросил ее на плечо и потащил в дом. Только на полпути одумалась и начала вопить как ненормальная:
— Пусти! Пусти меня, животное! Да как ты смеешь?!
С самым суровым лицом пронес свою добычу мимо случайных встречных, у которых не возникло вопросов, и только когда мы оказались в комнате, вспомнил про выломанную перекладину кровати. Сейчас не важно. Потом распоряжусь, чтобы вызвали мастера.
— Да оставь же ты меня! Медведь!
— Я волк, — рыкнул на секунду, ставя девушку на пол.
— Ты… Что?!
Она задергалась, но я придавил ее рукой, сдерживая порыв, и, спустя несколько минут под плотной тканью, устав проклинать меня на чем свет стоит, замолчала, тяжело дыша.
Занес руку над сладкой задницей и сказал:
— Это за тот концерт, что ты устроила.
Хлоп!
Лина задергалась, словно ее укусила оса, и принялась царапать мне ногу своими коготками.
— Это за то, что не слушаешь меня.
Хлоп!
— Это за то, что пьешь отвар саррии!
Хлоп!
Последний хлопок получился сильнее, чем первые два, но Лина неожиданно замолкла, понимая, что попалась. Я не сразу понял, что за странный вкус был у ее поцелуя, но, стоило увидеть ее в саду, как озарение пришло само собой. Она не хотела от меня детей.
Она ревновала. Злилась, кусалась, вырывалась и просто не могла мне поверить. У нее не получалось доверять, и я не мог ее в этом винить, но и отпустить вот так просто было выше моих сил.
Лина разозлила меня. И не просто встряхнула гневом, а подняла самую ядовитую злость. И бессилие.
Когда пара не доверяет тебе, держит на расстоянии, не подпуская к сердечку, что сейчас стучало под ее ребрами замкнутой птицей, это просто невыносимо.
Отпустил, поднимая руки и укладывая их на постель. Лина тут же сползла на пол, поджимая ноги и глядя на меня такими огромными глазами, в которых плескался первобытный страх и ненависть, что я хмыкнул:
— Злишься? Правильно. Злись.