Ты хочешь касаться ее, вдыхать ее запах, знать ее мысли, дарить ей свою привязанность, нежность, ласку и заботу. Самое большое счастье для волка — это обрести свою пару. Не всем это удается, и оттого это еще ценнее. Найдя свою пару, волк ни за ее что не отпустит. — Сати немного помолчала, а потом с легкой грустью добавила: — Если бы люди испытывали к своим любимым хотя бы вполовину такие чувства, какие волки испытывают к своей паре, они бы не называли нас животными. — Девушка чуть нахмурилась. — Но неужели Герд тебе этого не рассказал?
— Нет, — пожала я плечами.
— Конечно, должен, ведь ты его пара! — возмутилась Сати. — Понять не могу, чего он ждет, это на него совсем не похоже!
— Пара? То есть… — Я замолчала, не в силах осознать услышанное. Одновременно с этим я вдруг поняла, почему Герд постоянно говорил о моем сводящем с ума запахе и не назвал точный срок нашего договора. — Он что, не собирается меня отпускать? — пробормотала я, в бешенстве сжимая и разжимая кулаки.
— Отпускать? — Сати даже поперхнулась. — Пару не отпускают, Лина, о чем ты. Это все равно, что отрезать себе руку или вырвать сердце.
— Лжец! — выкрикнула я, быстро вскакивая и стремительно вылетая из комнаты.
Дверь с такой силой ударилась от стену, что лишь чудом осталась в петлях.
— Лина, куда ты? Вернись! — неслось вдогонку, но я была слишком взбешена, чтобы послушать.
Спрашивая у встречающихся мне слуг, не видели ли они альфу, я выяснила, что он сейчас в саду со своей матерью. Выскочив из замка, я пронеслась по одной из утоптанных дорожек, ведущих в сад. Увидев стоявших напротив друг друга Герда и Латису, стремительно подошла к ним.
Мать Герда недовольно поджала губы, заметив меня.
— Лина? — нахмурился Герд, обернувшись.
— Это правда?! — почти выкрикнула я, глядя в его лживые черно-золотые глаза, которые мне хотелось выцарапать.
— Что именно? — Он сложил руки на широкой груди, посматривая на меня сверху вниз.
— Что я твоя пара, и ты с самого начала не собирался меня никуда отпускать? — Я замерла, болезненно ожидая его ответа.
— Да.
Герд
Смотрит на меня огромными голубыми глазами, а в них плещется праведный гнев. И не сказать бы, что я чувствовал себя виноватым, но все же ярость Лины плавно передавалась по воздуху, и я невольно вдыхал ее полной грудью.
— Герд, мы не договорили.