Не мог он заранее предупредить. И наслаждение подарить ей был обязан. Сделал так, как смог, чтобы не обидеть Волчицу-мать и не нарушить собственное обещание. Осталось последнее – метка.
Выйти альфе со своей парой после брачной ночи без меток – немыслимо. Причем, ночи полноценной – весь полог и они сами пропахли запахами спермы, возбуждения, женских соков. Он должен отметить жену, а за ответную метку вполне сойдёт рана, оставленная ноготками Оли, только нужно в неё кое-что добавить.
Волк капнул на ранки из небольшого флакончика и резко выдохнул, пережидая острый приступ боли – вытяжка из трав не даст ранкам быстро зажить, а шерстинка, которую он втёр в неё, вызовет воспаление.
Осталось пометить Олю. Укусить её в человеческой ипостаси – значит, поставить метку любовницы, на это он никогда не пойдёт. Остаётся один выход – перекинуться и оставить отметину от волчьих зубов. Укусить не Умку – Ольгу, и не полным укусом, чтобы в ранку не попала слюна.
Луна, помоги девочке со всем справиться и потом простить его!
Тянуть дальше было некуда, и оборотень плавно перетёк в звериную ипостась, в пологе сразу стало тесно.
Снег встряхнулся, лёг на брюхо и подполз к Оле. Носом, осторожно, потыкал по её плечу, лизнул руку. Сначала робко, потом более энергично. Рука, щека, снова рука. Заскулил жалобно, тоскливо, виновато. И приподняв губы, будто скалясь, быстро и коротко ударил верхними клыками в основание шеи женщины.
Снег же отскочил, коротко рявкнув, сам себя укусил за лапу, разодрав шкуру до крови, и перекинулся обратно.
Шипя от боли, придерживая пострадавшую конечность, Максим капнул на ранки от клыков ту же самую вытяжку и дул на них, пока жена не перестала дрожать.
- Оленька, - провёл пальцем по щеке. – Мы обязательно справимся! Ты будешь счастлива так, как сама захочешь, обещаю!
И, подхватив сумку с вещами, вышел в тундру.