- Скажи, Илья не будет меня чувствовать в течение всего наказания? У него исчезнет притяжение?
- Да, конечно. Тем более что притяжение к тебе – это реакция Севера, сам Илья не настолько тобой увлечен. Уверен, ты это уже поняла. Пусть там, в лесу, ты была опьянена гормонами и радостью от встречи истинного, но потом-то мозг должен был встать на место.
- То есть больше нет опасности, что он сорвётся за мной? Это же значит, что я могу уехать.
- Что? – опешил Максим. – Куда?
- Домой.
- Но… мы женаты.
- Какая разница? Если ты не забыл, я согласилась подыграть только ради Ильи. Ради надежды, что мы будем вместе. И чтобы защитить твой клан от гнева дяди. По твоим словам, уехать я не могла, потому что Илья сразу же бросил бы Алину и отправился за мной, а это оскорбление, какое Виктор Марков ни за что бы не снёс. Но теперь этой опасности нет – моя полупара наказана, и на три года его интересами станут олени, а не волки. Он никуда из тундры не денется, хоть тут я сижу, хоть в Америку улетела.
- Ольга, я же сказал – больше такого не повторится, и я сожалею, что тебе пришлось через все это пройти.
- А уж как я сожалею! – криво усмехнулась женщина. – Что была настолько наивна и глупа, поверив твоим словам и обещаниям!
- Оля, погоди, но с чего ты так завелась? Это всего лишь порка! Наказание за серьёзный проступок! То, что я тебя отшлёпал, не значит, что я тебя ненавижу.
- Не помню. Всё затмила «всего лишь порка». Меня никогда не били, Максим. Ни разу. Наши волки не поднимают руку на самок, даже когда они щенки. А тебя, видимо, часто лупили, поэтому то, что для тебя – «всего лишь», для меня – конец света. Хочу уехать, потому что больше нет причины, из-за которой я согласилась вам помочь. Клану северных теперь три года ничто не угрожает, а там ты ещё что-нибудь придумаешь.
- Оля, - Максим растерялся.
Планируя наказание для сына и невестки он, кроме самого возмездия за проступки, рассчитывал сделать жизнь Ольги в клане более спокойной.