Царапнуло, да, но Максим и сам подумывал назваться мужем, чтобы прорваться внутрь. Однако вчерашний переярок не сдавался и принялся тыкать врачу телефоном. Максим не утерпел, подошёл ближе и бросил взгляд на экран.
Мир покачнулся – весёлая Ольга на коленях у этого недопёска – обнимает его за шею и хохочет, а этот… жених… целует волчицу в добровольно открытую, беззащитную шею.
Острая боль полоснула грудь, в голове зазвенело, стало трудно дышать.
Ну, вот и всё… Волки не подставляют шею посторонним, это жест полного и безоговорочного доверия.
Максим отошёл в сторону, продышался, успокаивая мечущегося Снега, чьё горе доставляло невыносимую боль.
«Ничего, брат, так бывает, - утешал он волка, заодно пытаясь успокоить и себя. – Она очень красивая, сильная, яркая. Конечно же, такая волчица не останется без внимания. Мы должны вернуться назад в Беттлс».
«Нет! Наша! Поговори, покажи ей фигурку!» - бушевал волк.
«Зачем? Она с другим, к чему рвать себе сердце и ставить самку в неловкое положение? Мы уходим»,
Единственное, на что у Максима хватило выдержки – это подойти к счастливчику – он узнал этого мальчишку, и попросить передать Оле коробку.
Решетников покинул больницу и в этот же день, переплатив сумасшедшие деньги за спешно перекупленный билет, вместе с Антонио улетел в Певек.
Мудрый альфа Диких с разговорами не надоедал, видел, насколько оборотень убит и подавлен. Немного оживился Максим только в своём посёлке, видя искреннюю радость соплеменников. Прошёлся по улицам, пообщался с волками и волчицами, убедился, что Анатолий с Тулуном справляются. В сто десятый раз ответил категорическим «нет» на просьбу вернуться, и долго беседовал с сыном.
Илья изменился, причём в лучшую сторону, что не могло не радовать.
А через день они отправились дальше – на соседний континент, где их пути разошлись.
Оборотень вынырнул из воспоминаний и снова взял в руки отполированный клык. Покрутил его так и этак, пока не понял, что хочет вырезать.