— Я — человек, понял? — говорю ему тихо, из меня будто все силы в секунды выкачали. — Живой человек! С душой и сердцем, а не с булыжником, как у тебя. Ты специально это устроил, да? Привёз меня в гадюшник, где каждая вторая, если не все, под тобой лежали. Мне думаешь, приятно слушать было, как ты их трахал и как они кончали, и как они хотят ещё? В очередь уже готовы становиться.
— Ты о чём сейчас?
— О том, что слышала в туалете разговор тех, кого ты трахал. Хвалились друг перед другом наперебой. Можешь гордиться своей мужской силой.
— Алён…
— Молчи, — прошу его, поднимая ладонь вверх. — Я не хочу ничего слушать сейчас. Наслушалась. У меня одно желание — отмыться. Чувствую себя облитой говном с ног до головы.
Обессиленно опускаю голову и плетусь в ванную комнату, на ходу расстегивая молнию. Стягиваю бретели с плеч, и платье соскальзывает на пол по ногам. Я переступаю его и иду дальше.
Ванная комната оказывается огромной. Тут и джакузи, и просторная душевая кабинка за матовым стеклом.
Мне стало немного легче после того, как я выплеснула Мише часть своей боли.
На душе всё равно погано. Погано так, как никогда. Ситуация с Денисом теперь кажется смехотворной, ничтожной.
Тогда меня оскорбили и унизили, а сегодня — втоптали в грязь, уничтожили.
Возможно, я преувеличиваю масштабы трагедии. Возможно, мне не стоит так реагировать.
Знала, что нельзя влюбляться в бандита. Знала, что он сделает больно. Знала, что ничего для него не значу. Влюбилась. Дура. Глупая кукла.
Горько улыбаюсь.
Не повезло мне ни с первой любовью, ни со второй.
Надеюсь, третья попытка окажется удачной.
Но прежде, чем до неё дойти, нужно расплатиться с Бурым.
Я настолько поглощена своими мыслями, что не чувствую ворвавшегося потока холодного воздуха, но уже спустя несколько секунд я ощущаю жар, исходящий от мужского тела.
— Миша, не надо, — молю его с закрытыми глазами.
— Я просто помогу отмыться, — тихо говорит он.
Он выливает гель для душа на губку, вспенивает и начинает водить ею от шеи, к плечам, по спине, груди, животу, ягодицам, бёдрам, икрам."
"Я боюсь открыть глаза. Я боюсь пошевелиться. Он просто меня моет. Без лишних прикосновений, без ласк, без намёков на ласки. Вздрагиваю только, когда мочалка доходит до лобка.