– Хочешь сказать, я смешон, потому что переживаю за тебя? Или потому что я ждал тебя во время занятий, чтобы обсудить транспортировку твоей мамы? Ведь мы говорим о пассажире с особенностями, я прав?
Как только услышала, что речь зашла о маме, сразу же замерла, напрягаясь. Ждала, что он вот-вот скажет, что передумал или еще что-то другое, что вновь поможет мне напомнить о том, какой он циничный и равнодушный человек. Но вместо этого Державин снова удивил меня.
– Откуда ты знаешь? – обернулась к нему и буравила его глазами.
– Разве это тайна? – не улыбался и не отвел взгляд в сторону, встретившись с моим взором. – Раз ты сама ничего не хочешь рассказывать о себе, то пришлось навести справки.
– И много узнал? – насторожилась, чувствуя, как стучит в висках и сердце разгоняется все сильнее после каждого его нового слова.
– Лишь то, что она частично парализована после перенесенного инсульта.
– И все? – старалась определить, обманывает он меня или нет.
Информация о том, что кто-то делится с посторонними деталями моей частной жизни, дестабилизировала меня. И пусть я понимала, кто сливал информацию обо мне, хотелось верить, что никто другой больше не посвящен в детали моих семейных обстоятельств.
– А есть что-то еще? – вопросительно приподнял бровь, и только тут я спохватилась, что рассматриваю его, и с сожалением отвела взгляд в сторону.
И эта эмоция вновь не остается незамеченной для меня. Получается, что мне нравилось на него смотреть?
Но он же абсолютно не в моем вкусе!
Начала спорить сама с собой.
Мне же нравятся… А кто мне нравится?
Оказывается, ответа на этот вопрос у меня не было. Я настолько оказалась поглощена семейными вопросами, что даже не задумывалась о том, какие парни мне нравятся.