Его полное и окончательное претворение свершится в последний день истории, о котором принявший тайное Откровение говорит: «…и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его…» (Откр 1:7).
В самом конце спора, о котором сообщается в восьмой главе Евангелия от Иоанна, снова звучит «Я есмь», «Это Я», только теперь в ином толковании и с иной временной направленностью. Вопрос: «Кто Ты?» — все еще остается непроясненным, и вместе с ним остается непроясненным связанный с ним вопрос: «Откуда Ты пришел?» В этом контексте с неизбежностью встает и вопрос о происхождении самих иудеев, ведущих свой род от Авраама, и, соответственно, вопрос об отцовстве Самого Бога.
Отсылка к Аврааму и далее к Самому Богу Отцу дает Иисусу повод еще раз со всею определенностью сказать о Своем Собственном происхождении, каковое свидетельствует о том, что в Нем полной мерой исполнилась тайна Израиля, на которую намекали иудеи, говоря, что ведут свое происхождение не от Авраама только, но от Самого Бога.
Авраам, объясняет нам Иисус, соединял род иудейский с Богом Отцом и одновременно, прозревая грядущее, указывал на Сына, на Иисуса: «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался» (Ин 8:56). На возражение иудеев, что Иисус никак не мог видеть Авраама, Иисус отвечает: «Прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин 8:58). И снова перед нами возникает простое и таинственное «Я есмь», на сей раз как противовес «был» Авраама.
"Обратимся теперь к тому фрагменту Евангелия от Марка, где повествуется о хождении Иисуса по водам. Эпизод, следующий непосредственно за сценой умножения хлебов, имеет параллели в Евангелии от Иоанна (Ин 6:16–21). Поскольку существует подробный и обстоятельный анализ этого текста, выполненный Генрихом Циммерманом (Zimmermann H. // TThZ 69, S. 12 ff.), мы позволим себе повторить некоторые из сделанных им наблюдений.