Она не ожидала, не ожидала услышать такое от сына, Ник и сам не ожидал, но это стало последней каплей.
Теперь Варшавский взорвался. Этот локомотив не остановить, если он набрал скорость и несется на всех порах вперед. Варшавские это понимали, но все равно в собственной манере пытались и тут повлиять на сына. Нет. Не выйдет.
А что до воспитания, сейчас, видя, как много времени Аня уделяла сыну с учетом ее загруженности, и вспоминая свою же мать, которая не работала, но при этом вечно была занята, он начал понимать простые вещи.
—Немедленно попроси прощения у матери, иначе…— грубый бас раскатами грома раздался в доме. Только это больше не пугало. Возможно, прошлого Ника и заставило бы слушаться, но настоящий Ник вырос тем, кем вырос, и даже отец своим приказным тоном не заставил бы
—Иначе что, пап? Лишишь меня карманных денег? Что? Может и меня попытаешься убрать, как надоедливое нечто?
—Заткнись, подлец!
Мать взвизгнула, подлетела к сыну и залепила ему пощечину.
"—Естественно, подлецом являюсь я, а не человек, который пошел на преступление. Что-то мне подсказывает, не впервые в своей жизни. Вы знаете, у меня тут вопрос имеется: а на что еще вы способны? На убийство? Или это сильно крупно? Вы мне скажите, чтобы я в курсе был, а то вдруг самого факта наличия родства между нами теперь хватать не будет, вдруг я что совершу такое ужасное, а меня потом в четырех пакетах найдут.
Отец покраснел, мать и вовсе стала оттенком со стенку, к которой прислонилась. Да, тяжело разбиваться с высоты собственных надежд. А хотя, Ник уже ни на что не рассчитывал, когда дело касалось его родителей, он давно уже все понял.
Для себя он сделал нужные выводы, смело шагая вперед с надеждой, что он никогда е станет похожим на своих родных. Никогда он не причинит вреда сыну, даже пытаясь все делать во благо.
—Значит так, это последний раз, когда я прошу по-хорошему, просто потому что вы, по глупому стечению обстоятельств, мои родители. Забудьте о ней, потому что я все равно к ней вернусь, и никакая сила меня теперь не остановит.