Иллюзия жизни

– Чо, Валян, теперь делать? – растерянно спросил Максим.

– Что задумали, то и сделаем, – внезапно охрипнув, медленно проговорил Сапунцов. – Долго поэт на кладбище не задержится. Как гроза загромыхает, он кинется к машине. Здесь его и встретим. Запомни: первый выстрел делаешь в сердце, второй – между ухом и виском.

– А вдруг он спиной ко мне будет?

– Тогда первый раз стреляй под левую лопатку. Труп затолкаем в «Тойоту», устроим костер и оторвемся восвояси."

"– Сам не хочешь пострелять?

– Если мне все делать самому, какого черта ты со мной катаешься?

– Понятно, подельнику дают меньший срок, чем убийце.

– О сроках не вякай. Гроза нам на руку. Следы замоет так, что сыщики безнадежно завязнут и в конце концов спишут дело на несчастный случай. «Висяк» им, как кость в горле.

– Бывает, и «висяки» раскалывают.

– Заткнись, Макс!..

Наступило гробовое молчание, как показалось Ширинкину, тянувшееся не меньше часа. Прервалось оно трескучим раскатом грома, от которого Максим испуганно вздрогнул.

Начавшийся дождь сразу превратился в ливень. Из джипа не было видно, что делал Царьков на кладбище, но как только он выбежал из кладбищенских ворот, Сапунцов с Ширинкиным разом бросились к «Тойоте». Запнувшись, Валентин выхватил из травы тяжелый обрубок металлической арматуры, а Максим рывком достал из кармана кожаного пиджака «Зауер». Царьков бежал, прикрывая голову пустым полиэтиленовым пакетом. Подбежав к своей машине и увидев направленный ему в грудь пистолет, он остолбенел. Максим изо всей силы нажал пальцем на спусковой крючок, однако вместо выстрела услышал растерянный голос: «Ребята, за что?»…

Ответа на последний в жизни вопрос Царьков не получил. Резким ударом по шее Сапунцов сбил его с ног и, крикнув Максиму: «Тащи канистру!», проворно затолкал обмякшее тело в «Тойоту». Яркое пламя вспыхнуло одновременно с ослепительной молнией. Ошеломленному стремительностью происшедшего Ширинкину даже показалось, что это не Валентин, а грозовой разряд поджег облитую бензином машину.

То ли от похмельного синдрома, то ли от нервного перенапряжения навалилась тяжелейшая одышка.

Промокший до нитки Сапунцов погнал джип от кладбища на предельной скорости. Адидасовские штаны Ширинкина тоже было впору выжимать. В растоптанных кроссовках хлюпала вода. Метавшиеся из стороны в сторону по лобовому стеклу щетки едва справлялись с ливневым потоком.