Из-за плеча смотрю: заполняет бланк для выезда в Австралию Назарян Ованес Грантович. Когда он оглянулся, меня будто током ударило: «Ба, знакомые все лица!». Он тоже сразу опешил, но быстро вскочил на своего конька: «Яночка, золотая, рад тебя видеть! Как здоровье твоего супруга?» – «Ничего, здоров, того и вам желает». – «В Австралию со мной полететь хочешь?» – «Спасибо, рожденная ползать летать не может». – «Что ты говоришь! Зачем такой красавице ползать?! Лети со мной. Шамаханской царицей сделаю!» Короче говоря, еле-еле отбоярилась.
– Назарян Ованес Грантович? – уточнил Бирюков.
– Да, – подтвердила Золовкина. – Это я точно запомнила.
– Не говорил где работает?
– На теплоходе представлялся соратником и даже какой-то дальней родней нефтяника Ходорковского, но, по-моему, он из той армянской диаспоры, которая цветет на финансовых махинациях.
– Один путешествовал?
– Возле него постоянно увивался молодой одесский балагур по имени Аркадий. То ли телохранитель, то ли просто собутыльник. Назаряна этот парень называл «шефом».
– Царькова когда из Греции вернется?
– Соня часто мне звонит. Если скажу ей о трагедии с Гошей, она тут же прилетит.
– Обязательно скажите. И как только вернется, пусть сразу зайдет в районную прокуратуру.
Золовкина утвердительно наклонила голову. Когда Бирюков и Лимакин, попрощавшись, ушли из кабинета, Яна устало откинулась на спинку кресла и невидящим взглядом, словно окаменевшая, долго смотрела в одну точку.
Глава XI
Следующим утром Антон Бирюков пришел на работу пораньше, когда в прокуратуре, кроме технички, наводившей последние «штрихи» приборки, никого не было.
Зазвонил телефон. Бирюков, сняв трубку, назвался и услышал торопливый голос:
– Это Яна Золовкина. Здравствуйте.
– Здравствуйте, Яна.
– Вчера вечером звонила Царькова. Я рассказала ей о случившемся с Гошей. Завтра Соня прилетит в Новосибирск. Мне придется встретить ее в Толмачевском аэропорту. Оттуда сразу заедем к вам в прокуратуру.