Валька на меня глаза вылупил: «У тебя расческа есть?» – «Есть». – «Ну, и чеши отсюда в комнату». Больше не стала к ним приставать.
– И ничего об их задумке не знаешь?
– Нека, только догадываюсь.
– Давай о твоей догадке поговорим.
Чибисова, опустив глаза, похлопала паспортом по ладошке:
– Константин Георгиевич, они же меня убьют, если узнают, что проболталась.
– Некому, Тата, тебя убивать, – сказал Веселкин. – Сапунцов сам убит, и Ширинкин без сознания лежит в реанимации.
Загнутые длинные ресницы Чибисовой взлетели к бровям:
– Ну, ни фига себе жизнь пошла!.
– Когда очухается, на много лет сядет в колонию строгого режима за двойное убийство.
– И меня из его квартиры вытурят?
– Ты прописана здесь, станешь полновластной хозяйкой.
– Не обманываете?
– Зачем мне тебя обманывать.
– Ой, какая прелесть!.. Знаете, Константин Георгиевич, что я перво-наперво сделаю? Займу у Вити Синякова баксов и приведу этот шалман в порядок. Потом дам объявление в газету: «Молодая интересная женщина приглашает мужчину без вредных привычек для серьезных отношений».
– Серьезные отношения – это как? – с лукавинкой спросил Веселкин.
– Ну, хотя бы раз в неделю… встречаться.
– За деньги?
– Понятно, не за красивые глаза. Пока с Синяком расплачусь. После, если сойдемся характерами, можно и официально, с регистрацией, семью склеить, – кукольное личико Чибисовой зарделось румянцем. – Неужели мне первый раз в жизни так круто повезет?
– Может повезти, если водку пить перестанешь.
– Водяру я хлестала от безнадеги. Теперь пить бросила. Поняла, что нельзя топить горе в вине. Горе пройдет, а печень будет болеть. Если с квартирой все ладом склеится, появившийся в темном царстве луч надежды не упущу. Докажу деду, что я не проститутка!
– Горячку не пори, сначала хорошо подумай."
"– Хорошо думать мне в лом. Не получается у меня это. Надо посоветоваться с бабульками во дворе. Они умные, большую жизнь прожили. Когда я к Ширинкину перебралась, они мне в глаза говорили: «Детка, с кем ты связалась.