И показания Чибисовой подтверждали сговор Валентина с Максимом-толстым. Во время обсуждения сложившейся ситуации в кабинет к Веселкину вошел знакомый Голубеву оперуполномоченный Леонид Долженков. В светлом спортивного покроя костюме тридцатилетний здоровяк походил на преуспевающего боксера.
– Присоединяйся, Леня, к нашей компании, – сказал Веселкин. Рассказывай, что узнал нового о Ширинкине.
– Кое-что узнал, Константин Георгиевич, – Долженков сел у стола рядом с Голубевым. – Побывал в областной больнице.
– Он не сбежит к тому времени из больницы?
– Врач говорит, дай Бог, чтобы через месяц ходить начал шаркающими шажками.
– При личном обыске что у него в карманах нашли?
– Поддельное водительское удостоверение, триста пятьдесят рублей и отмычку, которой, по всей вероятности, пытался открыть замок калитки в райцентре. Теряя сознание, видимо, забыл ее выбросить, как пистолет.
– Из каких доходов приобрел квартиру и джип?
– Квартира ему досталась от умершей матери, а раздрызганный внедорожник – это подарок покойного ныне Писмаря за посредничество в организации автокатастрофы, где погиб Игорь Золовкин.
– С Сапунцовым давно задружил?
– Полгода назад, когда пригрел под своей крышей ушедшую от Сапунцова Тату Чибисову.
– На каком бизнесе основана дружба?
– Этот вопрос пока не выяснен.
– А каким промыслом добывает на хлеб и на водку?
– Выйдя из колонии недолго промышлял дорожным рэкетом. На магистральных автотрассах встречал иногородних дальнобойщиков и взимал с них «налог» за беспрепятственный проезд по Новосибирску.
«Братва! Усе уплочено. Прошу водилу не беспокоить. МТ», – прочитал Веселкин и спросил:
– «МТ», похоже, Максим-толстый?
– Точно так, Константин Георгиевич.