Вика слушала, не двигаясь, её глаза были полны слёз, но я не мог остановиться.
— Когда ты ушла, я уехал за Аленой. Твоя мать умерла, и некому было заботиться о ней. Я оплатил её лечение, но однажды я много выпил, до беспамятства много, до, блядских чертей… я проснулся и увидел, что её нет. Повсюду валялась разорванная одежда. Мне сказали, что я… что я взял её силой. Вика, я клянусь Аллахом, я ничего не помню. Но когда я узнал, что она беременна, я женился на ней. Она сама настояла на том, чтобы оставить ребёнка. Я боялся причинить ей еще большую боль.
Мои слова застревали в горле, но я продолжал.
— Потом… она умерла. Младенец тоже умер. Видит Аллах, я оплакивал их обоих. Но правда, которая потом раскрылась, была ещё ужаснее."
"Вика замерла, её глаза расширились от ужаса.
— Самида... — я с трудом произнёс это имя. — Она похотливо мечтала о ребёнке от меня.
Я увидел, как лицо Вики исказилось от отвращения. Она прижала руки к губам, её тело дрожало.
— Я казнил её, Вика, — произнёс я тихо, опуская голову. — Я наказал её за все грехи, за все её мерзкие игры. И тогда я поехал за тобой. Но я не знал, что уже родился наш сын, Миша.
Я сделал паузу, чувствуя, как сердце колотится в груди.
— Я оплакивал Алену, но правда о том, что случилось, разрывала меня на части. Я был дураком. Я не видел своего счастья, пока оно не ускользнуло из моих рук.
Я шагнул ближе к ней, видя, как она трясётся от всего услышанного. Я больше не мог сдерживать слёзы. Одна-единственная слеза скатилась по моей щеке, и я не стал её сдерживать.
— Я люблю тебя, Вика. Всегда любил. Даже когда не понимал этого. И сейчас, после всего, что я сказал, я готов просить прощения на коленях, если ты позволишь мне быть с тобой.
— Ты уничтожил мою сестру, — сказала она тихо, её голос был слабым, но в нём звучала твёрдость. — Ты разрушил мою жизнь. Ты заставил меня страдать. Ты лгал мне всё это время.
Я молчал. Она имела право на эти слова. Я заслуживал каждый упрёк, каждую каплю её ненависти.