Мое сердце грохотало в груди, словно загнанное животное в силках, когда я следовала за Ахмадом по коридорам этого огромного дома. Тишина была почти зловещей, нарушаемой лишь эхом наших шагов по мраморному полу. Меня охватил страх, смешанный с растерянностью. Я не знала, что ожидать, не знала, как реагировать на этого человека, которого, как он утверждал, я знала раньше. Ахмад — высокий, с мрачным лицом, изуродованным шрамами, такой страшный, опасный, похож на самого дьявола. Его черные глаза, словно бездонные колодцы, смотрели на меня с такой суровостью, что я ощущала, как будто они прожигали меня насквозь.
- Куда мы идем?"
"- В нашу спальню, Вика…, - ответил он и посмотрел на меня так, что я ощутила как все тело пронизывает дрожью.
— Можно ли мне жить в отдельной комнате? — моя просьба прозвучала почти жалобно. Я едва узнавала свой собственный голос. Он был слабым, полным надежды и страха.
Ахмад остановился и повернулся ко мне. В его взгляде читалось недоумение и нечто более темное, что заставляло меня ежиться.
— Мы жили в одной спальне, — произнес он, словно это должно было что-то объяснить. Его голос был твердым, без намека на уступки.
Я посмотрела в его темные глаза, и мой страх усилился. Он был пугающе красивым и одновременно страшным. Шрамы на его лице делали его еще более жестким, почти нечеловеческим. В его облике чувствовалась какая-то дикая сила, энергия, которая могла бы сокрушить любого, кто осмелился бы встать у него на пути.
— Пожалуйста, Ахмад, мне нужно время. Я ничего не помню, и это место... оно пугает меня, — я едва сдерживала слезы, чувствуя, как мой голос дрожит.
Он некоторое время молчал, затем кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.
— Хорошо, — произнес он наконец. — Я дам тебе время. Но ты должна понять, что мы муж и жена…И начнут болтать лишнее. Здесь веде есть уши и глаза.
Он повел меня дальше, и я почувствовала, как внутри у меня что-то сжимается от страха. Его присутствие было почти физически ощутимым, как тень дьявола, нависшая надо мной.
Ахмад вел меня по коридору, и я заметила, как его рука нервно дернулась к двери. Он остановился и, глубоко вдохнув, открыл её. За дверью была комната, уютная, обставленная с любовью. Но я не чувствовала к ней привязанности. Здесь было тепло, но одновременно мне казалось, что стены сжимаются, будто они хотят захлопнуться надо мной. Внутри меня росла тревога.