Я смотрела на её отражение в зеркале, отмечая, как аккуратно она двигалась, как её глаза осторожно следили за каждым моим движением.
— Ты давно работаешь здесь? — спросила я, желая разбавить тишину. Мне нужно было отвлечься, а вопрос казался достаточно безобидным.
Она чуть опустила взгляд, её руки продолжали работать с моими волосами.
— Нет, госпожа, — ответила она спокойно. — Я начала работать здесь не так давно. Я пришла, когда вы уже… — она замялась, подбирая слова, — когда вы уже были в коме.
«В коме.» Это слово казалось мне чуждым, странным.
— Ты ничего не знаешь о моём прошлом? — я старалась говорить как можно спокойнее, хотя внутри меня всё переворачивалось. Это был мой шанс узнать хоть что-то о себе, хотя надежды было мало.
Назира опустила расческу и аккуратно заплела мои волосы в косу, избегая моего взгляда.
— Простите, госпожа, — произнесла она тихо, — но я действительно ничего не знаю. Я не могу рассказать вам только то, что видела во время вашего долгого сна.
Я разочарованно вздохнула, чувствуя, как тугая нить надежды снова рвётся. Ещё один человек, который ничего не знал, который не мог дать мне ответы. Но вдруг её взгляд стал очень мягким, каким-то затуманенным, и она, понизив голос, продолжила:
— Хотя одно я могу сказать с уверенностью. — Её голос был тише, но полон уверенности. — Полгода, пока вы были без сознания, господин Ахмад не отходил от вас ни на минуту. Он был рядом каждый день, каждую ночь.
Моё тело мгновенно напряглось. Ахмад был рядом? Все эти месяцы? Невероятно. Тот самый Ахмад, который казался мне таким жестоким и далеким, не отходил от меня? Это не укладывалось у меня в голове.
— Ахмад? — прошептала я, словно не веря. — Он был рядом?
Назира кивнула, расстегивая сзади мое платье, помогая снять его.
— Да, госпожа, — мягко подтвердила она. — Он был с вами каждую минуту. Не позволял никому долго находиться рядом, кроме детей. Даже врачам приходилось строго соблюдать его указания.
«Дети.» Это слово снова всплыло в моём сознании, как фантом, который я не могла удержать в памяти. Они были, они существовали, но я не могла их вспомнить. Моё сознание упрямо отказывалось возвращать воспоминания, хотя что-то внутри меня знало, что они принадлежат мне. Я тяжело сглотнула, стараясь прогнать эту путаницу.
— Ты говоришь о моих детях? — спросила я, всматриваясь в её отражение в зеркале.