"
"— Что ты хочешь сказать? — мой голос стал слабым, почти шепотом.
— Всё не то, чем кажется, — его слова резонировали во мне, как эхо, оставляя за собой пустоту.
Я стояла, как парализованная. Хотела задать ещё один вопрос, хотела потребовать объяснений, но вместо этого медленно выдохнула. Он ведь ничего не скажет. Ахмад снова отвернулся и пошёл вперёд, оставив меня стоять перед руинами, которые внезапно стали отражением моего внутреннего состояния — разрушенного, обугленного и полного тайн.
— Пойдём, — бросил он через плечо, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним.
Тут будет реклама 1
Мы вернулись к машине в гробовой тишине. Я не задавала больше вопросов, но внутри меня всё кипело. Я чувствовала, что стою на пороге чего-то важного, но это «что-то» было так далеко, так недосягаемо, словно Ахмад нарочно растягивал это ожидание. Машина тронулась, и мы поехали обратно.
Глава 14
Ахмад всегда был человеком действия. В его мире не было места для сомнений, неуверенности или вопросов. Он знал, что хочет, и добивался этого с такой силой, что перед ним рушились любые преграды.
Тут будет реклама 2
Я чувствовала… я знала, что в прошлом у нас есть тайна. Ужасающая и жестокая. Иначе он бы давно рассказал бы мне обо всем. Каждый раз, когда он появляется в комнате, воздух становится другим. Более тяжёлым, насыщенным, словно вокруг нас невидимые искры, готовые вспыхнуть пламенем. Он больше не кричит, не требует. Он терпелив, внимателен. Его прикосновения стали мягче, слова — осторожнее. Но это не успокаивает. Это пугает. Сегодня вечером, когда он пригласил меня на ужин, я почувствовала себя загнанной в угол.
Тут будет реклама 3
Он не просто зовёт меня разделить трапезу, он выстраивает между нами мост, который я не знаю, хочу ли пересекать. Но что-то внутри меня дрожит, как тонкая струна, натянутая между страхом и чем-то более глубоким, чем-то, что я боялась себе признаться. Желание? Влечение? Любовь, которая не хочет умирать, несмотря ни на что? Ведь я любила его? Если родила ему двоих детей наверное любила.
— Ты выглядишь напряжённой, — его голос мягок, но я чувствую под ним железный стержень.
Тут будет реклама 4
Он всегда был таким — твёрдым, даже когда пытался казаться заботливым. Я отвожу глаза, стараясь не встречаться с его взглядом. Он знает, как меня читать, как проникать в мою душу. Чёрные глаза Ахмада — это бездна, в которой я тону. Иногда мне кажется, что в них можно увязнуть и не вернуться обратно. Как в Аду.
— Всё в порядке, — отвечаю я, ковыряясь в тарелке. Когда он так смотрит аппетит пропадает напрочь.
