Подойдя к плите, выключаю конфорку, затем выхожу из кухни и взлетаю по лестнице на второй этаж, захожу в нашу с Коулом спальню, достаю из комода чистую одежду и отправляюсь в нашу ванную.
Но, как только переступаю ее порог, сразу же останавливаюсь. Пайк устроил тут полный разгром. Ванны нет, трубы отсоединены от раковины, а белый кафельный пол усыпан строительным мусором.
Я забыла, что он все еще не закончил ремонт.
Дверь его спальни приоткрыта, поэтому мне прекрасно видна его кровать с изголовьем у противоположной стены.
Стараюсь не смотреть по сторонам, но трудно сдержать любопытство.
Его кровать всегда заправлена. Пусть он лишь небрежно набрасывает на нее покрывало, но для меня и это удивительно. Отец никогда не подумал бы заправить свою постель, за него это делает мачеха."
"Направляясь в ванную, вижу фотографии Коула с рождения до выпускного, которые прикреплены к раме зеркала над комодом.
Помимо кровати, двух комодов, телевизора и прикроватных тумбочек, в комнате нет ничего. Из освещения только черное бра с серым абажуром, но сейчас комната залита солнечным светом, который проникает сквозь щели полуприкрытых рольставен.
Мне ненавистна мысль, что он так долго прожил тут один. Кто-то должен оживить это место, но не сестра.
Заперев дверь ванной, тянусь к крану в душе и включаю воду. Затем кладу сменную одежду рядом с раковиной, достаю с полки полотенце и вешаю его на крючок возле душа.
Уже ревнуешь? Я качаю головой, чувствуя, как меня вновь охватывает гнев, когда захожу в душ и закрываю за собой стеклянную дверь.
Я не ревную. Просто не хочу видеть, как она заигрывает с ним, ведь знаю, что у нее это прекрасно получается. Для сестры это лишь игра, и за таким легкомысленным поведением и сарказмом она скрывает неуверенность в себе.
Но Пайк не такой. Ему нужен кто-то спокойный, кто сможет успокоить его самого, кто обнимет его и заставит весь остальной мир исчезнуть.
Откинув голову назад, закрываю глаза и мочу волосы. Обжигающие струи жалят плечи и шею.