Схватил одну, пролистал, а потом с облегчением выдохнул и поставил её на ближайшую уцелевшую полку. Я узнала обложку «Принцессы-людоеда», но спрашивать ничего не стала. Окинув взглядом погром, Хоук откопал среди обломков маленький серебряный колокольчик и позвонил. А потом, цепляясь за стену, прошёл к неприметной двери между стеллажей с книгами. За ней оказалась ванная комната.
– Справишься сам?
Он обернулся и постарался изобразить весёлость.
– Хочешь мне помочь? Можем помыться вместе.
– Иди первый.
Когда Хоук скрылся за дверью, я подняла с пола чудом уцелевшее кресло и села, позволяя напряжённому телу наконец немного расслабиться.
Разрушенная мебель осталась на месте, но исчезли мусор и осколки, а книги были сложены неровными стопками у шкафов. Хоук сидел на подушках у камина. Я стянула со спинки уцелевшего кресла покрывало и села рядом.
– В этот раз всё было странно, – сказал он, глядя на пламя.
– Тебе было больно, когда я прикасалась. – Я набросила покрывало на голые ноги.
Он хмуро кивнул.
– Тьма что-то с ней сделала. Со мной. Она как будто проникла в неё, и нить словно обросла шипами, когда я… когда мы… Я совсем ненадолго потерял голову, ослабил контроль, и она тут же добралась до меня… Я совсем не мог совладать с ней, как бы ни пытался, я не мог добраться до своего тела. Обычно я хоть что-то могу контролировать или хотя бы в редкие мгновения смотреть со стороны.
– Сожрал парочку коров и одного пастуха. Но он первым бросился на тебя с топором, так что сам виноват.
Хоук выдохнул, закрывая лицо руками.
– Эй, – я коснулась его плеча. – Это не твоя вина. Ты ничего не мог поделать.
– Я не должен был терять контроль.
– Хоук, наши силы не безграничны. И твои в том числе. Ты держишь Тьму в узде днём и ночью. Это очень выматывает.