Но я могу сделать так, что ты выйдешь сухой из воды. Плата за мою услугу – адрес тайника, где Козланюк спрятал накопленное. Выбирай: или твои дети станут дочками убийцы, очутятся в интернате, или назови место схрона и живи дальше спокойно».
– Это сделал не я! – закричал Милов. – Да, мы с Леней рассчитывали добраться до казны Родиона, но я не затевал истории с Ксенией. Не я это! Не я! Надька, ты, похоже, знаешь правду! Я вообще ни при чем! Дело с Бруновой, с явлением монашки Евдокии, спланировал Самсонов. Ленька автор сценария.
Сестра скрестила руки на груди и отвернулась.
– Вот почему Нина прикинулась больной и устроила в нашем доме обыск, простукивала пол, разбирала мебель, резала драпировки, – осенило Ксению. – Она думала, что я умерла, и стала искать тайник, где лежат деньги Родиона. Полагала, что они где-то в коттедже.
– А это не так? – поинтересовалась я. – Клад закопан в саду?
– Все потрачено, – отрезала Михайлова. – Да, ничего не осталось. Последнее на адвокатов для Родиона Харитоновича ушло.
Федор Иванович потер затылок.
– Полагаю, идея подстроить все так, чтобы можно было заставить Нину сказать, где капитал, принадлежит тому же человеку, кто, прикидываясь Козланюком, вымогал у Михайловой деньги для юристов. Ксения, должен вас разочаровать: в месте заключения, где содержится ваш гражданский муж, особо суровые правила, не один сотрудник не станет выносить оттуда записки. Вас и Нину дурил мошенник.
– Это господин Милов, – заявила я. – Он работал по накатанной схеме, писал письма от лица Родиона, заставил Нину убить Брунову, а потом…"
"Костин повернулся к Надежде:
– Ну? Ваше слово!
Она вздернула подбородок.
– Хорошо, я сообщу правду. Но совсем не для того, чтобы снять подозрения с мерзавца, который нас с сыном на улицу выставил, променял сестру и племянника на девку.
– Не хочу ее слушать… – жалобно протянула Анжелика.
Надежда расхохоталась и показала пальцем на Галину Михайловну:
– Наверняка и моя мамочка тоже не желает в разговоре участвовать.