Так у всех, наверное.
– Нет, – возразила собеседница. – Просто вам не назначили сильных препаратов, можно сразу дневную дозу выдать. А если кому-то прописано нечто мощное, тогда мы приносим дозу для каждого приема и смотрим, чтобы больной проглотил. Но я сейчас о другом. Пилюльки по виду какие?
– Утром розовая и желтенькая, на ночь такие же, – отчиталась я, – днем мне ничего не положено.
Нина подняла брови.
– Пациенты знают внешний вид лекарства. У вас вот розовенькие и желтенькие таблетки. Но, например, мезим тоже розовый, а аллохол желтый.
– Теперь да, – кивнула я, – ничто не мешает подменить лекарство, давать больным ерунду, а сильное снотворное накопить.
– Некоторые такими махинациями занимаются, – понизила голос Нина. – Встречаются сволочи, которые мощные обезболивающие препараты наркоманам продают, а больному фигню суют. Вот что мне теперь делать? Я пока никому не рассказала, потому что вечер, из старших никого нет.
Глава 12
– Завтра с утра непременно доложите врачу, – посоветовала я, – если ваши подозрения правильны и старшая медсестра накопила снотворное, а потом дала его Галкиной, то это преступление.
Нина оперлась локтями о стол.
– Знаете, кто в «депрессии» старшая над средним персоналом? Ксения. Вы ее видели. Она сегодня утром, когда вы проснулись, здесь, в палате, была. Ей зачем-то понадобилась Валерия, терапевт, а та как раз к вам зашла.
– Помню ее, – кивнула я, – у нее одежда, как у сестры милосердия начала девятнадцатого века.
– В СПА-корпусе персонал в таком ходит, – поморщилась Нина. – Сам Милов эту фишку придумал, там и интерьер под старину. Я ситуацию в голове много раз прокрутила, все на Ксении замыкается.
Нина замолчала.
– Говорите, – попросила я."
"– Мы с Ксенией очень близкие подруги, – призналась Нина. – Познакомились в медучилище. Я из захолустья приехала в столицу, едва пятнадцать исполнилось. Мама отправила меня к своей сестре, понимая, что на родине шансов найти приличную работу нет, придется или на рынок торговать вещами податься, или на фабрику, где стиральный порошок делают.