Он стоял на потоке, делал две-три операции в день. Прекрасно выхаживал больных, возился с ними, как с детьми. Большую славу отец снискал на другом поприще. Приходил к нему больной, Борис Валерьевич на него смотрел молча, а потом говорил: «Батенька, что ж вы почки-то так запустили? Но ничего, пугаться не надо. Небось все вам твердили: онкология, опухоль. Нет, друг мой, у вас всего лишь киста. Тоже не очень приятно, но, согласитесь, это лучше, чем рак. Дам-ка я вам телефончик опытного врача. Вас не смутит, что это просто доктор, не профессор? Не волнуйтесь, он вылечит вас лучше академика».
Надежда поставила передо мной чашку с бледно-зеленой жидкостью.
– Учитывая послеобеденный час и то, что вы приходите в себя после сотрясения мозга, я заварила травяной напиток. Мята и груша. Попробуйте, очень вкусно.
Я сделала глоток и удивилась:
– Необычно, но приятно. Наверное, нелегко жить рядом с экстрасенсом, который вас насквозь просвечивает?
Хозяйка села за стол."
"– Папа сердился, когда его называли «врач-рентген», объяснял: «Не вижу я ничего. Это враки, что больного можно глазами внутри обшарить. Ложь сие и мошенничество. Я просто изучаю симптомы. Смотрю на оттенок кожи – серый, землистый, мраморный, голубой, желтоватый, – может быть до сотни вариаций, на расположение пигментных пятен, родинок на лице и шее.
Надежда взяла из вазочки печенье.
– Большинству людей папина работа казалась шаманством. Денег за постановку диагноза он не брал, говорил: «Я получаю зарплату как хирург, не желаю на людях наживаться. Птицы бесплатно поют, я просто так больному помогаю».
Хозяйка посмотрела на вазу.