Сначала кожа краснеет и болит, потом немеет… А через некоторое время ткани начинают отмирать, — кончик ледяного стилета опустился ещё ниже. — Представь, что случится, если я заморожу твоё… хозяйство. Оно просто отвалится. Как гнилое яблоко от ветки.
Подавив секундной изумление, я испытал нечто вроде гордости. Словно отец при виде того, как его отпрыск впервые держит в руках клинок. Такой Полину я ещё не видел — холодную, жёсткую, гневную…
Образ изнеженной аристократки на миг испарился, уступив место чему-то древнему и опасному.
— Ты чего… — начала Василиса, явно шокированная не меньше моего.
— Молчи, — отрезала гидромантка, не отводя взгляда от бандита, — ты сама видела, что они делали с этим человеком, — кивок в сторону журналиста.
Рыжий побелел, капли пота выступили на его лбу.
— Ч-чего надо? — пробормотал он.
— Кто вас послал? Зачем вы пытали этого человека? — Полина чуть наклонила голову, как хищная птица перед броском.
— Ш-шеф послал, — торопливо заговорил бандит. — Кортик. В смысле, Виктор Корт. Сказал, этот писака суёт нос куда не просят. Велел припугнуть как следует и забрать все документы, чтоб ничего не осталось.
— И всё? — ледяной стилет приблизился ещё на миллиметр.
— Клянусь! Нам не сказали, что он тут пишет. Просто велели, чтоб заткнулся и чтоб никаких бумаг не осталось!
Я положил руку на плечо Полины, чувствуя, как она дрожит от напряжения.
— Думаю, хватит, — тихо сказал я. — Он не врёт.
Полина медленно отступила, позволив ледяному стилету растаять в воздухе. Её лицо всё ещё было напряжено, но маска безжалостности постепенно сменялась усталостью.
— Прости, — прошептала она, обращаясь скорее к Василисе, чем ко мне.
Голицына мягко обняла Белозёрову за плечи.
— Не извиняйся. Ты права.
Журналист, немного оправившись, подтвердил:
— Корт — известная фигура в криминальном мире Мурома.