Могу обеспечить быструю доставку и…
— Хорошо, хорошо, — остановил я его красноречие. — Я обдумаю наши потребности и составлю список необходимого. А пока прикажу своим людям вас освободить.
Я поднялся, давая понять, что разговор окончен, но вспомнил ещё об одном важном деле.
— Кстати, мне нужны все личные вещи этого Корнеева.
Фадеев поспешно кивнул:
— Конечно, господин воевода. Я велю принести их…
— Нет, — перебил его я, — мой человек заберёт их. Пусть только твои молодцы покажут, где они лежат.
— Как скажете.
Аристарх замешкался перед выходом из фургона.
— Господин воевода, — сказал он, набравшись смелости. — Я действительно не знал о намерениях этого человека. И я благодарен за ваше… понимание.
Искренность в его голосе заставила меня кивнуть:
— Я верю. А теперь идём, твои люди наверняка волнуются.
Мы вышли на деревенскую площадь, где дружинники по-прежнему держали под прицелом связанных членов каравана. Те возбуждённо переговаривались, заметив нас.
— Все целы? — спросил я у Бориса.
— Да, воевода, — отрапортовал тот.
— Развяжите их, — распорядился я, наблюдая за реакцией дружинников. Они не оспорили мой приказ, хотя в глазах читалось удивление.
Фадеев подошёл к своим людям, успокаивающе поднимая руки."
"— Всё в порядке, — объявил он достаточно громко, чтобы все слышали. — Произошло недоразумение, которое мы уладили с господином воеводой. Утром мы отправимся в путь. Никон, — обратился он к начальнику охраны, — покажи, где лежат вещи Корнеева.
Тот спокойно кивнул, а я жестом приказал Гавриле последовать за ним. Вскоре охотник вернулся с потёртым вместительным рюкзаком.
В это время я наблюдал, как Аристарх помогает своим людям подняться, шепчет что-то успокаивающее. Хороший руководитель, который заботится о подчинённых — это качество я не мог не уважать.
— Борис, — позвал я командира дружины, — выставь караул вокруг их лагеря на всю ночь. Вежливо, но внимательно.
— Конечно, воевода, — кивнул он, и по его взгляду я понял, что он обо всём догадался.
Мы договорились с Фадеевым, но доверять ему и его людям полностью я пока не собирался. В конце концов, даже самые крепкие соглашения лучше подкреплять здоровой долей предосторожности.
Изучение чужого багажа не принесло ничего любопытного. Тёплые вещи и бельё, бритвенный набор, кошелёк с двадцатью золотыми рублями и потрёпанный том по минералогии. Мои надежды, что среди чужих портков найдётся секретная переписка, не оправдались.