Однако сейчас вся его власть и влияние не могли помочь — перед лицом смерти он оставался просто мужем и отцом, переживающим семейную трагедию.
Увидев заплаканную дочь, он быстро подошёл и опустился на колени рядом с ней, обнимая обеих — умирающую жену и рыдающую дочь.
— Я здесь, — прошептал он, и его голос дрогнул.
Княгиня слабо улыбнулась, глядя на мужа.
— Дима… береги её. Она особенная…
— Знаю, — князь поцеловал жену в лоб. — Я позабочусь о ней. Обещаю.
— Не пытайся сделать из неё придворную куклу, — с усилием продолжила княгиня.
— Мама! — Василиса прижалась к материнской груди. — Не говори так, будто прощаешься!
Женщина повернулась к дочери в последний раз, её глаза уже начали стекленеть.
— Помни, Лиса моя маленькая, — она использовала детское прозвище, — камни вечны. А мы… мы живём в их памяти. Я всегда буду с тобой — в каждом камешке, который ты коснёшься своим даром.
Она попыталась улыбнуться:
— Люблю вас… обоих…
Когда его супруга испустила последний вздох, князь крепче обнял безутешную дочь.
— Тише, моя девочка, тише… — его собственный голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Ей больше не больно.
— Почему целители не смогли её спасти⁈ — голос Василисы срывался от слёз. — Ведь у нас есть деньги, власть… Почему ничего не помогло⁈
— Не знаю, солнышко. Не знаю… — князь гладил дочь по волосам, и по его щеке скатилась слеза. — Но мы справимся. Вместе. Я обещаю.
Видение сменилось. Теперь Василисе было около четырнадцати лет.
— Ты снова была в каменоломнях! — голос Елены Строгановой звенел от едва сдерживаемого раздражения. — Посмотри на себя! Грязь под ногтями, пыль в волосах! Ты позоришь наш род!"
"— Это не ваш род, — тихо, но твёрдо ответила Василиса.
Пощёчина прозвучала как выстрел. На щеке девочки расцвёл красный след от ладони мачехи. Сила удара заставила голову Василисы мотнуться назад, а руки рефлекторно разжались, выронив шкатулку. Та с грохотом упала на каменный пол и разбилась, рассыпав по полу коллекцию минералов.
— Нет! — Василиса упала на колени, пытаясь собрать рассыпавшиеся камни.