Михаил, собери артефакты-хамелеоны, оружие, патроны, документы. Степан, проверь, где этот внедорожник и пригони его сюда.
— А с ними что? — Безбородко кивнул на пленных.
— Свидетели нам не нужны, — ответил я.
Два выстрела прозвучали почти одновременно. Мы не могли позволить себе тащить пленных, а отпускать — тем более. Война есть война.
Степан вернулся через десять минут:
— Машина на месте, командир. Бурлак последней модели, полный бак, в багажнике запас провизии и боеприпасов.
— Отлично. Сваливаем тела в яму, забираем всё ценное и уезжаем.
Работа заняла ещё четверть часа. Мёртвых убийц мы сбросили в созданную мной расщелину, что тут же сомкнулась над ними
Бурлак оказался мощной машиной серого цвета. Не такой комфортной как Муромец, но для Пограничья — сойдёт. В салоне места хватало всем. Всё лучше, чем пешком топать.
— По домам, — скомандовал я, устраиваясь на переднем сиденье.
Безбородко завёл мотор, и мы покинули место засады. В багажнике лежали два гранатомёта стоимостью в сорок тысяч рублей, полдюжины артефактов-хамелеонов и прочие трофеи.
«Первый раунд за мной, — подумал я, глядя на мелькающий за окном лес. — Но это только начало».
Война с Демидовыми стала реальностью. И я должен подготовить ответный удар.
Глава 2
Дорога до Угрюма заняла чуть больше двух часов. «Бурлак» оказался неплохой машиной — мощный двигатель, хорошая подвеска, но совершенно не чета Муромцу. Как после породистого рысака пересесть на рабочую клячу.
Безбородко вёл уверенно, привыкая к новому транспорту. Остальные молчали, переваривая пережитое. Гаврила чистил автомат, Евсей перебирал трофейные артефакты-хамелеоны, Михаил и Ярослав дремали, прислонившись к дверям.
Когда показались знакомые стены острога, я невольно расслабился. Дома. Но расслабление длилось недолго — часовые на воротах не узнали машину.
— Стой! — раздался окрик сверху. — Кто такие?
Безбородко остановил «Бурлак» в десятке метров от ворот. Я увидел, как на стене появляются стрелки, направляя стволы в нашу сторону.
Пришлось выйти из машины, подняв руки в примирительном жесте.
— Свои! — крикнул я.
Узнавание было мгновенным. Часовой на башне выпрямился:
— Воевода! Простите, не признали! Открывайте ворота, живо!
Массивные створки начали расходиться в стороны. Я махнул Безбородко, и мы въехали во двор. Навстречу уже спешили Борис с несколькими дружинниками.