Их бы кормить и кормить, а приходится брить…
— Кстати, о делах, — Афанасий посерьёзнел. — Никон, ты же обещал разобраться также с тем судьёй, что по делу Кабана проходил. Отмазал?
— Само собой, — кивнул брат. — Удалось сохранить, отделался штрафом. Он мне ещё пригодится — толковый мужик, жадный в меру, но исполнительный.
— Вот и славно, — удовлетворённо кивнул патриарх. — Таких исполнителей надо беречь. Вроде по всему городу расставлены, а как припрёт нужда, будешь рад, что есть на кого опереться. Сколько лет строили эту сеть, а теперь она работает как часы, — удовлетворённо вздохнул он.
Фёдор наконец забил шар и повернулся к отцу с кислой миной.
— Система системой, а с Платоновым что делать?
При упоминании имени Прохора лица всех троих помрачнели. Афанасий стиснул бокал так, что побелели костяшки пальцев.
— Все наши планы прахом пошли. Осокин-младший опозорился на дуэли, отец его — ещё краше…
— Леонтий Грязные Портки, — пробормотал себе под нос Никон и зашёлся басовитым смехом. — Так его теперь за глаза называют, верно? Это ж надо, такое было придумать!
— В жизни всегда так, — качнул рукой в бокалом Афанасий, — ты можешь построить десять мостов и тебя не запомнят, как мостостроителя, но стоит один раз криво взглянуть на овцу…
Михаил прыснул, бросив укоряющий взгляд на отца.
— И вообще этот выскочка набирает силу! С князем знается, влияние имеет…
— Тебе личико, опять же, украсил, верно, братец? — насмешливо бросил Михаил.
Фёдор невольно коснулся носа — целители сделали свою работу хорошо, но воспоминания о сломанной переносице и выбитых зубах были свежи.
— Бутурлин ещё ответит, — мрачно пообещал он. — И Платонов тоже. Только дайте срок.
— Срок, срок… — проворчал Никон.
— К тому же в «Ратном Дворе» совсем туго стало, — Фёдор покачал головой. — Вчера инвентаризацию провели — на складах артефактных клинков на полсотни тысяч лежит, а покупателей нет. Все простое железо спрашивают, дешёвое.