— Я, Антонина Петровна Уварова, — начала она твёрдым голосом, — клянусь своей кровью и магией не злоумышлять против Прохора Платонова. Не причинять вреда ни ему, ни его соратникам. Ни действием, ни бездействием. Ни прямо, ни косвенно. Да будет эта клятва нерушима до конца моих дней."
"Магия клятвы вспыхнула между нами — древняя сила, старше любых законов. Я почувствовал, как невидимые нити связывают нас, делая предательство невозможным.
Следующей подошла жена Фёдора, потом — вдова Никона, затем супруга Михаила.
Последними клялись слуги. Они явно не понимали, почему их заставляют это делать, но подчинялись из страха.
Когда ритуал был завершён, я убрал меч в ножны. Усталость навалилась с новой силой, но я заставил себя стоять прямо.
— Теперь слушайте внимательно, — обратился я к собравшимся. — Вы можете забрать всё, что захотите.
— Вы… вы собираетесь разграбить наш дом? — с возмущением воскликнула одна из женщин. — Мало вам крови, так ещё и…
— Я не возьму из вашего дома ни единой вещи, — перебил я. — Ни монеты, ни булавки. Я пришёл сюда восстановить справедливость и покарать виновных, а не наживаться на чужой беде. Всё имущество будет конфисковано людьми князя.
Они переглянулись, явно не ожидая такого поворота.
— Вам есть куда отправиться? — спросил я.
Женщины снова переглянулись. Наконец Елена неуверенно произнесла:
— Да. У нас есть дальняя родня в Твери. Они… они примут нас.
Я кивнул. Хотя бы что-то. Не придётся думать, куда пристроить вдов и сирот.
В гараже поместья, чьи ворота оказались уничтожены бушевавшей магией, виднелись несколько машин — семейство Уваровых могло себе позволить приличный автопарк.
— Тогда советую поторопиться. Ночь не будет длиться вечно.
Развернувшись, я направился прочь. Мои люди молча последовали за мной. Коршунов поддерживал хромающего Карпова, Гаврила помогал Евсею.