Мы действительно испытываем друг к другу истинную симпатию, и я вижу, что в силу своего воспитания моя новая подруга не видит разницы между просто Ольгой и будущей государыней-императрицей Ольгой Александровной. Возможно, это и к лучшему, ведь должен же будет кто-то обдирать нарастающий на мне слой бронзовой патины и позолоты.
К тому же, в отличие от Екатерины Великой – женщины вдовой, а потому вдоволь развлекавшейся с куртизанами – я в самом ближайшем будущем собираюсь замуж, и моя подруга тоже. Ну а поскольку ее будущий муж будет играть в Империи не последнюю роль, то и Дарья Михайловна сможет вполне официально стать моей статс-дамой и одновременно наперсницей.
Вот и сейчас мы разговариваем. Конечно же, все началось с обсуждения планов на ближайшее будущее. Вот приедем мы в Петербург, и что тогда? У Дарьи Михайловны и Павла Павловича там нет ни кола ни двора, вот я и предложила им поселиться на постоянной основе в том доме на Сергиевской улице[20], который Ники подарил мне после замужества. Это был мой и только мой дом, и после развода я имела полное право распоряжаться им по своему усмотрению, тем более что Ники, раздосадованный таким поворотом дел, повелел моему бывшему мужу покинуть пределы Российской империи и больше никогда тут не появляться.
Услышав это предложение, Дарья Михайловна даже замахала руками. Мол, нет, нет и еще раз нет. Для нас это слишком роскошно, и вообще, что мы будем делать с таким огромным доминой?
Скромные они, слов нет, привыкли ютиться по комнатушкам. И даже Павел Павлович, хоть у себя там он был немаленьким человеком, вкусы имеет скорее минималистские.
– Дорогая Дарья Михайловна, – с улыбочкой произнесла я, – ваш будущий муж, как канцлер империи, будет являться лицом первого класса табели о рангах, и должен будет проживать в соответствующих его статусу апартаментах, не ниже дворцового уровня.