Не стоит вдребезги разносить британское посольство и дворец Владимировичей корабельной артиллерией, и вешать пойманных мятежников на фонарях без суда и следствия. Во всем есть мера, в том числе и в подавлении мятежа, и превышать ее ни в коем случае не нужно.
– Понятно, Мишкин, – кивнула я, прикусив губу.
Мне еще что-то говорили, а я в ответ только механически кивала. То, что еще совсем недавно казалось хотя и близкой, но все же несколько отдаленной перспективой вдруг встало передо мной во весь рост.
Тут будет реклама 1
От будущего императорства меня отделяли всего несколько часов, необходимых, чтобы наш поезд прибыл на Варшавский вокзал столицы. Еще немного – и я перестану принадлежать самой себе. Жизнь моя круто изменится; из нее исчезнут слова «хочу» и «не хочу», зато вместо них появятся «надо» и «не надо», «выгодно» и «невыгодно». Можно сказать, что именно сейчас я окончательно становлюсь взрослой, самостоятельно отвечающей за свои поступки. Ведь я, наблюдая за нашим дорогим папа, поняла то, чего так и не понял Ники.
Тут будет реклама 2
Не только страна целиком и полностью принадлежит своему монарху, но и монарх точно так же принадлежит своей стране, а иначе дело может кончиться плохо.
– Да, – сказала я, – я все поняла и сделаю все как надо, не поколебавшись ни на мгновенье. А сейчас позвольте остаться мне одной, чтобы привести мысли в порядок. Извините!
С этими словами я развернулась и направилась обратно в свое купе. В моем распоряжении было еще три часа времени, после чего Великая княгиня Ольга исчезнет, и появится императрица Всероссийская Ольга Александровна.
Тут будет реклама 3
Дарья Михайловна пошла следом за мной, но я ее не прогоняла. Мне было страшно и хотелось выговориться, но перед Павлом Павловичем так открыть свою душу я не могла, Дарья мне все же была ближе и роднее.
Часть 20. День перемен
26 июля 1904 года, 08:05. Санкт-Петербург, Варшавский вокзал.
Полковник морской пехоты Александр Владимирович Новиков.
Все произошло именно так, как обещал капитан Мартынов.
Тут будет реклама 4
На подъезде к Петербургу, сразу за песчаным карьером, наш поезд свернул на стрелке налево в сторону Путиловского завода, а также Балтийского и Варшавского вокзалов, при этом на повороте, когда поезд чуть замедлил ход, капитан Мартынов сиганул с подножки как заправский железнодорожник. Два раза перекувыркнулся через голову, потом поднялся на ноги и, чуть прихрамывая, пошел к людям, собравшимся неподалеку от стрелки.
